Причины полюбить тебя вновь - Тата Кит

При слове «дочка» на моем лбу, наверное, выступил пот. Дыхание спёрло. Я понимала и знала, что Макар Андреевич гостиницу часто называет дочкой. И уже давно к этому привыкла. Но в данной ситуации, когда здесь рядом с нами находился Саша, внимательно слушающий каждое слово, а теперь еще и держащий в руке рамку с фотографией, на которой были изображены Настя и Арина, слова о «дочке» звучали совершенно иначе.

Пришлось взять себя в руки и отстреляться сухой информацией о гостинице.

— Мы только недавно встали на надежные рельсы, Макар Андреевич. Статусность и репутация гостиницы растёт, персонал тщательно подобран, работает на высшем уровне, гостиница уже два года приносит стабильно растущий доход…

— Вот и я думаю, что такая корова самому нужна, — перебил меня Макар Андреевич и обратился к Саше, который всё это время не сводил с меня взгляда. — Ну, Александр, ты услышал наше решение. А вот по поводу развития туризма я бы с тобой обсудил кое-что. Интересно мыслишь.

— Может, кофе? — спросила я, просто надеясь уйти отсюда, чтобы отдышаться.

— Давай, — кивнул Макар Андреевич. — Кстати, поговорили о дочке, и о Насте вспомнил. Как она? Давно не видел.

— Всё хорошо, — встала я с кресла и подошла к двери. — Она, кстати, сегодня здесь со мной.

— Да ты что?! — обрадовался Макар Андреевич и тоже встал, подойдя вместе со мной к двери. — Опять у твоего психованного манерного поварёнка торчит?

— Перестаньте. Валеру хвалит весь город. Многие ради его ланчей специально к нам приезжают.

— Во времена пошли, Саня? — усмехнулся Макар Андреевич. — Я таких Валер в молодости палкой по всему городу гонял, а их сейчас хвалят. Пойдем тогда спустимся. Дед Морковка по мелкой соскучился. Заодно поговорим в почти деловой обстановке. Не будем отжимать у Руфины кабинет.

Саша, немного подумав, перевел взгляд на меня. Чему-то кивнув, встал, наконец, с моего кресла и вышел из-за стола. Поправил ворот белой рубашки и подошёл к двери. Молча открыл, пропуская меня вперед.

Под трёп Макара Андреевича мы спустились на первый этаж и дошли до нашего небольшого, но очень красивого ресторана, убранство которого многие считали дорогим и богатым.

Я пригласила мужчин присесть за самый уединенный столик и удалилась в кухню, чтобы сообщить официанту о заказе.

— Мама, смотри! — крикнула Настя, едва увидев меня. — Мы печенье делаем!

Настя ложкой подхватила тесто и тянула его до тех пор, пока у нее не выпрямилась полностью рука.

— Вкуснотища! Умница моя, — приобняла я ее и чмокнула в макушку поверх колпака. — А там Макар Андреевич в ресторане. Тебя ждёт.

— Дед Морковка! — Настя спрыгнула со стула, забыв о том, что занималась тестом.

Валера тяжело вздохнул, но не стал комментировать.

Когда Насте было два года, я впервые привела ее в гостиницу. Тогда мне ее тоже не с кем было оставить: в садике был карантин, а Арине нужно было в школу. Я привела ее с опаской, прятала за стойкой администратора и украдкой от Макара Андреевича, который тогда бывал в гостинице каждый день, водила ее в кухню покушать. Конечно, он понял, что я привела с собой на работу ребенка. И вместо того, чтобы отчитать, что плохо выполняю свои обязанности, постоянно отвлекаясь на дочь, мужчина забрал Настю в свой кабинет, заказал с водителем игрушки и вкусняшки, а меня отправил работать и не волноваться. С тех пор он и стал для Насти, а затем и для всего персонала дедом Морковка, потому что для Насти оказалось проще выговорить «морковка», чем «Макар».

Через несколько минут, сняв фартук, чтобы не запнуться об него, Настя в поварском колпаке торжественно вынесла в зал ресторана чашечку кофе на подносе специально для любимого, хоть и не родного, деда. Кстати, «дедом» его называть попросил он сам. Я долго настаивала на имени и отчестве или, хотя бы, «дядя», но Макара Андреевича не переубедишь.

— Привет, дед! — крикнула Настя на весь ресторан. Хорошо, что еще утро и посетителей практически не было.

— Привет, кнопка моя! Домовёнок наш! — а это уже Настино прозвище. Потому что в гостинице она бывает так часто, что знает абсолютно всех и всё. — Иди обниму!

Настя быстро поставила кофе со стороны Макара Андреевича и протянула руки, обхватив мужскую шею руками.

Я поставила кофе для Саши и отошла в сторону, сжав пальцами обеих рук телефон, чтобы хоть чем-то унять нервную дрожь. Он даже не смотрел на меня, а меня, всё равно, всю изнутри колотило.

— Сахар, — деловито произнесла Настя и щипцами закинула один кубик в чашку Макару Андреевичу. — И тебе, — произнесла она, потянувшись с кубиком к Сашиной чашке.

— Мне не нужно, — остановил он ее, накрыв свою чашку ладонью.

— Невкусно же, — поморщилась Настя, посмотрев Саше в глаза. — Горько.

— Мне нравится, когда горько, — ответил ей Саша, стараясь изобразить подобие улыбки.

Каким же сухарём он стал за эти годы…

— Давай мне второй кубик, Настюх. Вкуснее будет, — подбодрил ее Макар Андреевич.

— А тебе больше нельзя. Сам же знаешь, что жопа слипнется, — деловито изрекла дочка.

— Настя! — шикнула я нарочито строго, а самой стало смешно от того, как громко рассмеялся Макар Андреевич, схватившись за живот.

— Во даёт! Молодец, Настюха!

— Я сейчас вернусь. Только никуда не уходите, — тыкнула дочка маленьким пальчиком в сторону каждого из мужчин.

Те молча кивнули и проводили взглядом убегающую в кухню Настю.

— Мне бы такую внучку. А мои всё не торопятся рожать. Карьеру, видите ли, делают в столице.

— Это логично, — выронил Саша сдержано. — Прежде всего нужно суметь обеспечить себя, а потом уже решать хватит ли на ребёнка.

— Да это-то понятно, — махнул рукой Макар Андреевич. — Просто это уже старческое — хотеть внуков. Опять детских смех в доме, изрисованные или ободранные обои… Раньше думал, когда мои уже выросли, что снова добровольно на это не подпишусь, а сейчас сам же их и тороплю запросами о внуках. Совсем дед стал… Да, звезда моя? — подмигнул мне босс.

— Вы на себя наговариваете, Макар Андреевич. Ничего вы еще не дед.

— Вот. Ешь, — Настя вернулась с кухни с небольшим блюдцем с печеньем, аромат которого уже витал повсюду. Поставила печенье ровно перед Сашей и пальчиками придвинула его ближе, когда Саша никак не отреагировал на угощение. — Кушай-кушай. А-то пьёшь горький кофе. Невкусно же. А печенье вкусное. Я сама стряпала. Вкусно. Честно-честно.

— Спасибо, но я не голоден, — с легкой улыбкой ответил ей Саша