Причины полюбить тебя вновь - Тата Кит

— Да ты не бойся. У тебя жопа не слипнется. Ты же в кофе сахар не добавлял. Так что тебе печенье можно, — настояла Настя, придвинув блюдце еще ближе к нему.

Переступив через себя, я наклонилась к Сашиному уху и тихо произнесла.

— Съешь хоть одну, — от знакомого мужского аромата снова закружилась голова. Саша слегка повернул ко мне голову и заглянул в глаза. Очень близко и очень прямо. — Пожалуйста, — выдохнула я едва слышно.

Саша вновь вернул внимание к Насте. Несколько секунд посмотрел ей в глаза и, наконец, взял одно печенье с края блюдца.

— Вкусно, — сказал он, чуть надкусив.

— Приятного аппетита! — широко улыбнулась Настя.

— А мне-то можно печенье? — вопросил Макар Андреевич.

— Только одну. Самую маленькую. Вот эту, — выбрала Настя и вложила ему в ладонь печенье.

— Копия жена моя. Что дома жру ограничено, что у себя в гостишке, — хохотнул босс.

Мужчины разговаривали около двух часов в углу ресторана. Меня больше не звали и не просили что-либо прокомментировать. Почти всё это время рядом с ними крутилась Настя, навязывая и принося те блюда, которые сама готовила.

К моему облегчению, Саша больше не отказывался от того, что она подавала. Просто кивал и соглашался, чтобы избежать волну аргументов, которой Настя может снести.

А в один из моментов, когда я в очередной заглянула в кухню и не нашла там Настю, Валера сказал, что она ушла в зал со своим перекусом.

Я хотела узнать, чем именно она решила перекусить, но застыла в проходе в кухню, так и не дойдя до столика.

Настя сидела рядом с Сашей. Не с Макаром Андреевичем, которого знала уже очень давно, а с Сашей, которого кормила с ложечки своим пирожным, пока тот что-то активно рассказывал моему боссу.

Саша не отворачивался, не пытался избежать контакта с моей дочерью, и, кажется, позволил себе стать её игрушкой на короткие минуты. Он послушно открывал рот, когда Настя подносила ложку с очередной порцией сладости, и даже не раздражался, что его отвлекают от разговора. Слегка поворачивал в ее сторону лицо, когда она утирала его губы и щетину салфеткой от крема.

— Ягодка серьёзно взялась пожалеть дядю, — встал за моей спиной Валера, появление которого я не заметила бы, если он не заговорил.

— В смысле? Почему «пожалеть»?

— Сказала, что он такой злой и не улыбается, потому что ему много лет не давали сладкого. Откармливает, — кивнул он в сторону столика, шумно вздохнув. — Уже второе пирожное в него закидывает. А до этого печенье — два блюдца.

К горлу подступил ком. И снова в обычных словах я слышала скрытый смысл, понятный только мне.

«Ему много лет не давали сладкого. Откармливает». Глядя на то, как дочка коммуницирует с Сашей, я слышала эту фразу совсем иначе: «Ему много лет не давали знать о дочери, и теперь сама дочь «откармливает» его своим вниманием». Совсем крошечная девочка делает то, что много лет не в состоянии сделать взрослые. Хотя уже давно должны были хотя бы намекнуть.

Глава 11

— Солнце, просыпайся. Нам скоро ехать домой.

Сидя на корточках у небольшого диванчика в своем кабинете, я гладила дочку по плечу и смотрела в окно на разгорающийся закат. Рыжие всполохи, словно горела сама планета, окрашивали редкие облака на высоком небе, давая понять, что завтра снова будет жарко.

— Настя, — потрясла я дочку чуть сильнее и подалась вперед, чтобы поцеловать нежную мягкую щечку.

— Неси меня. Я устала, — барыня обвила мою шею руками и, обмякнув, ждала, когда я подниму ее и понесу.

Она уже четыре дня ходила со мной на работу и, кажется, её это на самом деле начало утомлять.

— Настя, ну, ты же уже тяжелая.

— Это потому, что я сегодня много работала.

Дочка, вообще, не собиралась открывать глаза, как и отпускать мою шею. Пришлось смириться.

Подняв ее на руки, я перехватила Настю поудобнее, позволив ей обхватить мою талию ногами. Прихватив с собой дамскую сумочку и сумку для ноутбука и бумаг, я вышла из кабинета, с трудом закрыла его на ключ и только в лифте, прижавшись спиной к стене, смогла расслабиться и выдохнуть.

Судя по тому, как Настя на мне обмякла, она уже не прикидывалась, а действительно спала.

— Хитруля ты моя, — шепнула я. Уткнулась носом в темные волосы и, прикрыв на мгновение глаза, глубоко вдохнула.

Вот он — мой маленький источник силы, мой вечный двигатель, не дающий мне прокиснуть в болоте боли и сомнений в себе. Она, как маяк, на свет которого приду даже в самый страшный шторм. Ради неё я готова пройти любой ад. Готова не спать, не есть, лишь бы только у нее было всё.

А в моменты, когда у чувствую, что у меня нет больше сил ни на что, что я больше не выдержу давления жизненных обстоятельств, мне достаточно просто прижаться к дочке лицом, вдохнуть ее запах и снова вспомнить ради чего я готова снова и снова сворачивать горы.

— Оп! — сказала я тихо, когда лифт остановился на первом этаже. Створки лифта разъехались и выпустили нас в просторный холл, где за стойкой в рабочем ноутбуке девочка-администратор что-то очень активно печатала.

Чуть пройдя вперед, я поняла, что мне нужно позвонить. У крыльца отеля не было видно машины Дениса. Мы еще в обед договаривались, что он за нами заедет, но пока его видно не было.

Девочка-администратор подняла на меня взгляд и мило улыбнулась, подчеркивая, что заметила меня и мою дочь на моих руках.

— Вам чем-нибудь помочь, Руфина Анатольевна? — спросила она, прекратив печатать.

— Нет, Алёна. Спасибо, — улыбнулась я ей уголками губ. — Не обращай на нас внимания. Мы уже уходим.

— Хорошо, — смутилась она и продолжила печатать, проверив, на чем остановилась.

Кое-как, удерживая Настю и сумку для ноутбука, я достала из сумочки свой телефон и тут же его выронила.

— Чёрт! — ругнулась я себе под нос и попыталась присесть так, чтобы не уронить ни дочку, ни сумки, ни себя.

— Сейчас, Руфина Анатольевна! — спохватилась Алёна, застопорившись, похоже, из-за того, что за стойкой была босая.

Поэтому, пока она в спешке пыталась надеть туфли, я уже успела присесть и почти дотянулась до своего телефона за мгновение до того, как его кто-то поднял раньше меня.

Резко вскинув взгляд, я обнаружила нависающего надо мной Сашу. В свободной светлой рубашке навыпуск, в простых голубых джинсах и белых кроссовках он мало походил на бизнесмена, который сделал моему боссу выгодное предложение,