Ожидая тебя - Кейси Майклз

Слабая улыбка появилась на губах Джека.

— Да сядь ты, Кипп. На меня ты не производишь никакого впечатления — ни как собака, ни как виконт. Как ты думаешь, он послал за твоей матерью?

Кипп встрепенулся:

— За моей матерью? Черт, Джек, неужели он это сделает? Никто не посмел бы сделать такое, даже твой отец. Виселица — куда ни шло. Но моя мать? Она будет рыдать, заламывать руки, причитать, что пригрела на своей груди змею. Боже правый!

Джек встал, похлопал друга по плечу и подошел к окну. За окном вставало солнце.

— Я должен был сообразить, что становлюсь слишком предсказуемым. Всякий дурак догадался бы. Нападения происходили всегда в одном и том же месте, при этом нападали лишь на кареты, едущие из Колтрейна. Даже мой вечно пьяный папаша догадался и послал барона с Хани в качестве наживки, будучи уверен, что непременно выманит на дорогу Рыцаря Ночи.

— Согласен, — ответил Кипп, стараясь мысленно избавиться от ужаса материнской истерики. — Мы сглупили. Август расставил ловушку, и мы в нее попались.

— Все, что нам остается, — это расплачиваться за свою глупость и опрометчивость, — заключил Джек, обернувшись, потому что услышал поворот ключа в замке. — И меньше чем через минуту мы узнаем, что нас ждет.

Кипп встал рядом с Джеком и с решительным видом положил ему руку на плечо:

— Вот так, мой друг. Встретим врага лицом к лицу. Если только это наказание никак не связано с моей матерью, думаю, я смогу выдержать.

В следующий момент кто-то дал Киппу в зубы, а Джек повалился на какого-то огромного человека и здоровой рукой изо всех сил ударил его по носу.

Битва была короткой, но отчаянной, к тому же силы были неравны: четверо сильных мужчин против Киппа и раненого Джека. Джек очень скоро оказался на полу со связанными за спиной руками. Ему хотелось кричать от боли в сломанном плече, но он только молча смотрел на своего отца, который стоял над ним улыбаясь.

— Что ж, сын, — сказал Август Колтрейн, сунув кляп в рот Джека, — нам с тобой предстоит небольшой разговор. Хотя, боюсь, тебе придется только слушать. Ты ведь готов меня выслушать, сын, не так ли?

Мери сидела на диване в большой гостиной рядом с Алоизиусом. Она обвязала голову широкой лентой, чтобы как-то уменьшить пульсирующую боль в висках, и молила Бога, чтобы желудок снова ее не подвел. Ей не было холодно, но уже в течение пяти минут она безуспешно пыталась перестать стучать зубами.

Комната была полна людей, которых она раньше никогда не видела или, во всяком случае, старалась быть от них подальше. В толпе она заметила четверых довольно прилично одетых мужчин, включая барона Хартли. Они сидели за столом в углу гостиной, о чем-то болтали, шутили, пили и играли в карты. Рядом с ней на диване, полностью отключившись, храпел и пускал слюни некто в желтом фраке. Пятеро мужчин в простой, грубой одежде — видимо, охрана — стояли по стенам, заложив руки за спину и глядя на всех бессмысленными глазами.

Но что больше всего смущало Мери, так это присутствие человека, одетого во все черное, но с белым подворотничком, как у священника. В одной руке он держал Библию, в другой — бутылку вина.

Внезапно она услышала какой-то шум в коридоре, звуки падения и ударов тел о лестницу.

— Боже, Джек? — вскрикнула она, когда дверь открылась. Она попыталась подняться, но Алоизиус взял ее за руку и вполголоса попросил вести себя тихо.

Август Колтрейн вошел в салон вслед за Джеком, толкнув его так, что тот упал на пол. Его руки были связаны за спиной, во рту торчал кляп. Следом за Джеком вошел Кипп. У него на щеке была большая царапина, один глаз заплыл и почернел. Руки Киппа тоже были связаны, и во рту у него тоже была тряпка. Кто-то из мужчин толкнул его, и Кипп, как и Джек, оказался на полу.

Мери посмотрела на своего опекуна — человека, которого она всегда избегала, — бледное лицо и холодные черные глаза которого являлись ей в кошмарных снах в течение многих лет. С возрастом он становился все более пугающим. Он был дьяволом. Так говорил Клуни, и Мери этому верила.

— Что происходит? — спросила она Алоизиуса, дрожа всем телом, почти теряя сознание.

— Полагаю, — Алоизиус похлопал ее по руке, — Джек заявил протест против планов отца, а тот решил убедить его пересмотреть свою точку зрения.

— Каких планов? — непонимающе переспросила Мери, наблюдая, как Август Колтрейн вступил в разговор с качающимся — очевидно пьяным — человеком в белом подворотничке. — Господи! Он собирается убить их? — ужаснулась она. — Он хочет, чтобы этот человек прочел над ними отходную молитву?

— Ты, девчонка! — гаркнул Август, прежде чем Алоизиус успел ответить. Он ткнул в нее пальцем, веля подойти к нему.

— Иди, девочка, — сказал Алоизиус, в последний раз сжав ее руку. — Ничего не говори. Не спорь. Не поручусь, что этот человек и тебя не изобьет. Вы с Джеком можете только одно — пройти через все это, пережить.

Мери вставала очень медленно, будто боялась, что ноги не удержат ее, и вдруг увидела, как Джек поднимается на ноги. Низко наклонив голову, он двинулся на Августа словно разъяренный бык.

— Джек, — закричала она, — не надо, Джек! — Краем глаза она увидела, что и Кипп хочет встать, но один из охранников толкнул его, и он снова упал.

Джек не успел сделать и нескольких шагов, как наемники Августа схватили его и швырнули на пол.

— Достаточно, — скомандовал Август. — Мы хотим, чтобы мальчик смог произнести нужные слова. — Он подошел к лежащему на полу Джеку, вырвал у него изо рта кляп и развязал руки. Джек тяжело дышал, из носа у него шла кровь. — И ты скажешь их, Джек, иначе… погоди минутку.. Мне в голову пришла замечательная мысль. Раз ты упрямишься, Джек, я мог бы жениться на этой девчонке сам и сделать, все, что нужно, прямо у тебя на глазах. У меня уже давно не было девственницы.

— Ха, Август! Неплохая идея, — откликнулся один из сидящих за карточным столом мужчин. — Только вряд ли у тебя что получится. Джентльмены, хотите пари, что этот пьянчуга Август не сделает того, чем похваляется?

— Я могу уступить ее тебе, Хартли, — великодушно предложил Август. — Но я слышал, что тебе больше нравится заниматься этим со своей матерью.

— Можешь оскорблять меня, сколько тебе угодно, Август, — весело откликнулся барон. — Вообще кончай с этим. У меня все еще болит голова, хотя ты в этом не виноват. Все это уже не доставляет удовольствия. Надоело.

— Слышишь, Джек? Всем надоело на тебя смотреть. И пока ты сопротивляешься, петля все туже затягивается на шеях твоих друзей, — сказал Август, пнув при этом Джека ногой. — Все же пошлю-ка кого-нибудь за судьей, и пусть Хартли ему расскажет, как он поймал Рыцаря Ночи и его разношерстную компанию сообщников. Хартли, ведь мы, добрые англичане, все еще вешаем женщин, не так ли? Я знаю, что ирландок мы точно вешаем.

— Ублюдок, — процедил сквозь зубы Джек. А Мери, вырвавшись из рук Алоизиуса, подбежала к Джеку и, опустившись на колени, загородила его своим телом. — Гореть тебе в аду!