Как в сладком сне - Патриция Хэган

— Долго же он о нас не вспоминал — целых восемнадцать лет.

— Но он посылал деньги.

— Чтобы заглушить свою совесть. Теперь он намерен разделаться со мной, чтобы никто не узнал о его грешке.

— Клянусь тебе, это не так. Ему просто хочется перед смертью исправить свою ошибку. Он очень болен. Поэтому и не смог поехать сам, а послал меня.

Девушка горько улыбнулась.

— Неужели так и проболел все эти восемнадцать лет?

— Не берусь гадать, почему он так долго ждал, знаю только, что к концу жизни многим хочется навести в своих делах порядок. Поэтому он и беспокоится, чтобы ты получила то, что тебе по праву принадлежит. Это одна из причин, почему я не мог сказать, зачем ищу тебя. Я боялся, что, узнав об этом, многие индианки будут не прочь выдать себя за Рейвен. Конечно, было бы гораздо проще, если бы я все сказал тебе сразу, но я не мог.

Все это время Рейвен неуклонно пятилась к привязанному к дереву Дьяволу, который лениво объедал листья чапарели. Тратить время на то, чтобы возвращаться за одеялом и седлать мустанга, девушка не собиралась — придется скакать так. Она взглядом показала Стиву на нож.

— Не хотелось бы к нему прибегать, так что держись от меня подальше:

— Возвращайся со мной, — умолял Стив. — Разве ты что-нибудь теряешь?

Она холодно рассмеялась.

— А как же его законная дочь? Вряд ли у нее есть желание уступать что-либо мне — внебрачной дочери. И неужели ты думаешь, что я горю желанием с ней встретиться? Ведь когда он обесчестил мою мать, он уже был женат на той…

— Нет, тогда они еще не были женаты, Рейвен.

Девушка прищурилась.

— Тем хуже для него. Значит, все, что он наговорил матери, было ложью. Он просто воспользовался ею как сиделкой, а потом натешился и бросил. Все эти годы я пыталась верить, что он действительно любил ее тогда, но по какой-то причине не смог вернуться. Теперь я знаю, что зря лелеяла эту мысль. Он и не думал возвращаться.

— Ты ошибаешься. Он правда не смог тогда вернуться и сам объяснит тебе почему, но, думаю, ты должна знать — его жена умерла. Это случилось несколько лет назад, тогда я еще у него не работал. По словам Неда, они никогда не были счастливы, но он сам тебе об этом расскажет.

Рейвен нисколько не смягчилась.

— Что ж, обманщики редко бывают счастливы. — Ей удалось одной рукой отвязать от дерева мустанга — в другой она по-прежнему держала нож, не спуская глаз со Стива. Пусть только попробует дотронуться до кобуры — она тут же всадит ему в руку острое лезвие. — Так что теперь все достанется его деткам.

— Они ему не родные. Нед женился на вдове. Так что все его состояние — твое.

Мысль о том, что у отца никогда больше не было детей, доставила Рейвен удовольствие. И все-таки ни он, ни его богатство ей не нужны.

— Не важно. Я прекрасно прожила без него. Надо было сразу отказаться тебя сопровождать. Так нет ведь — одолело любопытство, зачем это я вдруг кому-то понадобилась…

Теперь уже Стив не мог не усмехнуться.

— И это ты называешь «прекрасно прожила»? Постоянно ходить чумазой и бояться, что кто-нибудь догадается, кто ты на самом деле? Да еще прятаться под челкой, из-под которой и самой-то ни черта не видно! Ты это считаешь нормальной жизнью?

— Ничего. Я куда-нибудь уеду и снова стану самой собой.

— Думаешь, там будет по-другому? Ведь наверняка к тебе привязывались потому, что ты полукровка.

— Вряд ли в Алабаме на это смотрят иначе.

— На дочь Неда Ральстона никто не осмелится смотреть косо, — возразил Стив, хотя в душе опасался, что Лизбет и Джулиус не согласятся ее признать.

— Мне все равно, я туда не собираюсь. Осточертело чувствовать себя так, как будто я должна извиняться за то, что родилась, или выдавать себя за кого-то другого. Так что можешь отправляться к отцу… — Рейвен закатила глаза. — И язык-то не поворачивается так его называть! И передать ему, что я отказываюсь облегчить его совесть. Пусть страдает. Или скажи, что не нашел меня. Мне без разницы. А теперь, — приказала девушка, — я хочу, чтобы ты очень медленно вытащил из кобуры свой револьвер и забросил его вон в те кусты. Тогда я сяду на Дьявола и уеду отсюда — давай обойдемся без жертв. Иначе, клянусь, я сумею пригвоздить твои пальцы к кобуре раньше, чем ты ее откроешь.

Поняв, что она не шутит, Стив повиновался.

Запрыгнув на мустанга, Рейвен взяла поводья в одну руку, а другой, с ножом, показала на расположенный вдали холм.

— Скачи туда и через три дня будешь в резервации. Я собиралась отвезти тебя туда за шесть. Гляди в оба. Если заметишь, что поднимается пыль, — прячься. Значит, рядом всадники, возможно, индейцы. Не разводи огонь и не пытайся двигаться ночью — только заблудишься.

Девушка потянулась к его лошади и отвязала ее тоже.

— Эй, что ты делаешь?! — Стив рванулся к Рейвен, но та угрожающе занесла нож. — Мне не дойти пешком. Ты что, с ума сошла?

— Я отпущу ее, когда отъеду достаточно, чтобы ты не смог меня догнать. Мне вовсе не хочется тебя убивать.

Вспомнив, как он купался нагишом, и о том, что прикосновение его рук, несмотря ни на что, было ей приятно, она почувствовала, как под кожей невольно разлился приятный жаркий румянец.

Вспыхнувшая в Рейвен страсть заставила ее признаться:

— Теперь, зная, что больше мы никогда не увидимся, я могу сказать — ты пробудил во мне очень странные чувства. Из-за тебя… — девушка судорожно глотнула воздух, раздумывая, стоит ли продолжать, — из-за тебя впервые в жизни я перестала жалеть о том, что родилась женщиной.

Немного помолчав, Рейвен с грустной улыбкой добавила:

— Иди с Богом, Стив Мэддокс. Всего тебе хорошего!

Пустив Дьявола галопом, она за поводья потянула лошадь Стива.

Стив быстро отыскал свой револьвер и, сунув его обратно в кобуру, подбоченившись, смотрел девушке в след. Ее маленькие круглые ягодицы мерно подпрыгивали на спине мустанга. Стив улыбнулся — раньше он никогда не обращал на это внимания. Да и с какой стати ему пялиться на зад мальчишки-индейца?

Затем Стив с усмешкой вспомнил о ее признании и о том, как он вел себя, не подозревая, что рядом с ним женщина, — прямо скажем, более чем нескромно. Каково-то ей было?! Однако он вовсе не чувствовал себя в этом виноватым.

Что и говорить, такие женщины, как Рейвен Ральстон, ему еще не попадались. Ее смелость и выдержка восхищали Стива. Он не мог представить ни одну из своих знакомых, которая решилась бы на то, на что отважилась Рейвен, — переодеться в юношу, да еще выдавать себя за проводника. Жаль, что тот горький опыт, который ей пришлось приобрести, привел ее к такой жестокой необходимости.

Пожалуй, Стив понимал, почему она так относилась к Неду. После стольких лет молчания намерение отца войти в ее жизнь могло оказаться для Рейвен очень неожиданным. У девушки было достаточно времени, чтобы ее сердце очерствело к нему, да и что хорошего она должна была к нему испытывать?