Не мой прекрасный принц - Надежда Швец

— Тебя погубят. Это не то место, где будут потакать твоим капризам, маленькая госпожа. И уж с таким скверным нравом союзников не завлечешь. Даже до меня уже успели дойти слухи о твоем поведении.

Урса вновь скрылась за ковром, чтобы вернуться с миской, наполненной чистой водой и непонятными баночками. Подойдя ближе, она взглянула на масштаб повреждений и принялась промывать следы укусов.

Надувшись, я старалась сдерживать вскрики боли от столь неприятной процедуры. Чувствовала я себя вообще крайне пристыженно после слов Урсы, будто это я виновата в случившемся конфликте!

— Мне плевать на гарем и ваши правила. Я все равно не собираюсь здесь оставаться!

— Да? И куда же ты денешься?

— Вернусь домой.

— Говорят, Домин весьма благосклонно к тебе относится. Думаешь, отпустит?

— Тогда я сбегу!

Урса лишь рассмеялась и смех ее был звонким, на удивление юным.

— Красивая ты человечка. Как фарфоровая куколка, что продавали пришлые купцы на рынке. Только такая глупа-ая…

— С чего это я глупая? — я возмущенно дернулась и случайно задела одну из баночек, принесенную орчихой.

Мутная, дурно пахнущая жидкость пролилась на ковер. И вопреки моему повторному возмущению, Урса все-таки обмазала этой гадостью мои раны и только закрепляя повязку, ответила:

— Потому, что умная бы добивалась своего не скандалами и криками. Ты нравишься Домину, а его покровительство дорого стоит. Но ты даже не пытаешься быть дальновидной.

Ответить на это мне было нечего.

— Вот и все, — довольно заключила Урса, демонстрирую перевязанную ладонь.

— Спасибо, — немного рассеянно отозвалась я.

Урса поднялась и окинула меня задумчивым взглядом и, видимо, что-то хотела сказать, но корзина за ее спиной зашевелилась и раздался детский плач. Ойкнув, женщина быстрым движением повернула ее вперед и приоткрыла. Плач тут же прекратился, а на меня уставились любопытные янтарные глазки девочки лет двух.

— Уже проголодалась, — ласково пояснила Урса. — Пообедаешь с нами, Кете?

Мне и самой не хотелось покидать это уютное место с изобилием прекрасных ковров, поэтому отказываться причин не было. Пока Урса металась по шатру, доставая низкий столик и накрывая его нехитрыми яствами — сыр, ароматными лепешками, тушеное мясо и ягодный отвар, девочка следила за мной пристальным взглядом, каким отвечала ей и я.

Я впервые видела столь маленького представителя орочьего народа. Признаться, ребенок просто диво как красив. Несмотря на специфичный оттенок кожи, она не казалась толстой и грубой как у взрослых. Черты лица сложно было назвать аккуратными, но они и не были столь резки и грубы.

— Первенец? — поинтересовалась я.

Вообще, мне казался странным такой способ переносить ребенка. Все-таки, это уже не младенец. Было что-то странное в таком желании держать ребенка при себе.

— Нет, первенец учится драться там, на площади. А это малышка Дана.

— Почему ты держишь ее в корзине?

— А как иначе? — Урса искренне удивилась. — Она вторая, еще и дочка.

Никаких пояснений больше не было.

Наша беседа возобновилась, когда мы принялись за трапезу.

— Я хотела бы попросить тебя, — начала Урса, — не жаловаться Домину на Сию.

Я от удивления аж поперхнулась. Мне как-то даже не приходило в голову нажаловаться на покусавшую меня живность.

— Почему?

— Она уже не раз кусала наложниц из гарема. Боюсь, Домин прикажет Трагану изгнать зверушку.

— А чего она такая кусачая?

— Сия из породы диких волков пустоши. Она безобидная.

— Ага, как же, безобидная.

— Безобидная, если не пытаться к ней дотронуться. Все-таки, это дикий зверь.

— Сциталиусы тоже дикие, но вас это, кажется, не особо волнует.

— О, да, — Урса самодовольно улыбнулась. — Но для них у нас особый метод приручения. А Сия… дикие волки, в общем, никогда нас особо не интересовали. Поэтому никто и не занимался вопросом их обуздания.

— Как же тогда она появилась здесь?

— Сия любимица Трагана. Он нашел разоренное логово, все волчата и мать были мертвы, а Сия едва дышала. Он ее и выходил, а теперь мучается с этим зверьком.

— Не думала, что орки умеют так трепетно относится к животным.

— Траган… немного другой. Он еще так молод. И так одинок. Он не очень давно живет с нами и, кажется, до сих пор чувствует себя чужим.

— Кете!

Я вздрогнула, услышав голос Дагона, который отозвался глухим эхо по каменным стенам коридора.

Каждый его шаг отдавал гулом в моих висках. Я повернулась лицом лишь когда почувствовала дыхание орка в своих волосах.

— Злишься?

— Хм, — я задумалась, — а из-за чего конкретно? Потому, что ты украл меня из дома и притащил сюда? Или потому, что лишил королевских привилегий? Или за то, что даже моя кровать находится в общем стойле? Или может потому, что мне пришлось весь день работать на кухне? Знаешь, нет. Я не злюсь.

Про то, что он не заслуживает даже злости говорить уже не стала. Развернулась, намереваясь направиться в умывальню, чтобы после этого быстрее лечь спать.

— И что, не будет даже скандала? — рука Дагона легла на мое запястье, удерживая на месте.

— Скандаль, кто же тебе мешает.

— Мне? — орк уже прилично развеселился, но тут заметил мою перевязанную ладонь. — А это еще что? Кете!

Дагон грубым рывков развернул меня и притянул к себе.

— Ничего, — буркнула я. — Говорю же, я весь день работала на кухне!

— А на лице?

Я в миг вспомнила негодяйку Абин и ее оскорбительное поведение. А также и то, как она испугалась, что Дагон узнает о таком самоуправстве. Захотелось рассказать ему все, чтобы неугодная повариха получила по заслугам. Но тут же вспомнились и слова Урсы. Мне пришлось прикусить язык.

— Я убежала в сад, а там споткнулась и упала.

— И на что же ты упала?

Я тяжело вздохнула и опустила глаза.

— Дагон, чего ты хочешь?

— Я хочу, чтобы ты посещала общие трапезы, а не пропадала неизвестно где. Наш мир слишком незнаком тебе, отчего и не безопасен.

Захотелось рассмеяться. Он даже не представлял в каком серпентарии живет.

— Какой смысл мне приходить? Мне тяжело есть ваша еду…

— Тяжело? — он искренне удивился. — Что не так?

— Слишком жирная пища.

— Ммм, — Дагон уткнулся лицом мне в затылок, шумно вдохнул, а второй рукой обвил мою талию.

Я почувствовала, как щеки краснеют от смущения. Было неловко и… вырываться не хотелось. Это и пугало. Мне вообще было сложно говорить с ним после того как накануне вечером я обнажилась и бесстыдно себя предлагала. Было гораздо проще, когда я являлась принцессой, а он хамоватым дикарем, а не моим хозяином от которого зависело будущее.

— Дагон, что ты делаешь?

— Ничего. И к какой же еде