Ведьма с крылом дракона - Этель Легран

Образы охотницы, отчаянно желавшей спасти свою команду, и новоявленной, поглощающей Гекату, противоречили друг другу. Восприятие исходило разное, и если бы Курц не был уверен, что это — один человек, он бы счел их похожими внешне, но противоположными друг другу по духу.

Истина полоснула по сознанию, будто лезвие.

— Она стала хранительницей Гекаты? Но как? — выдавил Курц, чуть придя в себя. — Гримуар никогда не избирал себе хранителей. Да еще и полукровку с драконьим зерном. Если она вообще полукровка…

— Вот именно… Геката бы ни за что не приняла в последовательницы своей магии потомка предателя!

Левент раздраженно сжимал и разжимал кулаки, выжидая нужное время. Клубы дыма, созданные его эмоциями, понемногу растворялись, смешиваясь с воздухом. Вместе с тем алая пелена барьера истончалась, а когда-то твердый переплет фолианта теперь колыхался на ветру, словно тонкий лист бумаги.

Интуитивный импульс вынудил вампира броситься к новоявленной, когда фолиант окончательно исчез вместе с барьером. Путы, сдерживающие обращенную, не позволяли ей двигаться — она оставалась беззащитной. Разорвав проклятие демона, Курц обнял девушку, и она обмякла в его руках, потеряв сознание. Ее тепло разливалось по его груди, отчего замедленное сердцебиение мужчины невольно участилось.

— Курц, — взревел Левент, подскочив к другу. — Мы договорились убить ее, как только получим сведения о нахождении гримуара! Только из-за связи между обращенным и рожденным вампиром я позволил всему зайти так далеко…

Голос демона звенел от напряжения. Мужчина раскраснелся от ярости, тяжело дыша. Желваки на его щеках заходили, глаза горели безумием.

— Планы изменились, — ответил Курц хладнокровно. — Эту девушку избрала Геката. Кем бы она ни была рождена, но теперь она среди нас, нечестивых.

— Еще не поздно разорвать их с гримуаром слияние…

— И снова остаться ослабленными? — Курц усмехнулся. — Ты знаешь, что означает золотая молния над Рейнером: сила древнего дракона вернулась. Мы не можем упустить шанс сравнять счеты.

Левент хватал губами воздух, но не находился со словами. Мужчина смотрел на обращенную с нескрываемым отвращением, словно борясь с мучительнейшим желанием оборвать ее жизнь.

— В конце концов, именно ты три века назад взял с меня клятву — хранить Гекату, сказав, что для тебя это слишком тяжелая ноша, — добавил вампир, чем оставил оппонента безоружным.

Левент издал жалобный стон и заметался из стороны в сторону. Он искал выход, злясь, что наследие Гекаты досталось последователю драконов, но вместе с тем лучше многих осознавал, к чему мог привести перевес магических сил.

— Ты поплатишься в будущем, когда она решит вырвать твое сердце, чтобы вернуться к драконам, — зло бросил Левент, остановившись. — Попомни мои слова…

Курц поймал раздраженный взгляд друга, но не отреагировал на провокацию. Размеренное дыхание новоявленной на плече отчего-то успокаивало и придавало сил в принятии тяжелого решения. Даже если в будущем из-за этого могла распасться многовековая дружба.

Когда демон понял, что его слова не возымели эффекта, он буквально рассыпался пеплом, а клубившийся дым впитался в землю. Вампир с тяжестью выдохнул, словно груз, наконец, спал с плеч.

— Жду не дождусь, — ухмыльнулся Курц, ответив Левенту в тишину леса, затем подхватил девушку на руки.

Ее голова легла ему на грудь, и вампир ощутил, словно нашел давно утраченное спокойствие.

Глава 7

* * *

Дилан откинулся на спинку дивана и закрыл глаза. Боль от раны в плече по-прежнему терзала, но не так сильно как раны душевные. Илария обратилась в вампира, жаждала крови жениха и желала ему скорой кончины. Алые глаза девушки сияли одержимостью, и в них не осталось ничего от прежней охотницы, которую знали в Рейнере. Ее образ стоял перед глазами, стоило лишь Дилану смежить веки, — настолько противоречивый, что юноше хотелось избавиться от наваждения. Его разум кричал, что реальность не могла поступить с ними столь жестоко.

Дилан скрипнул зубами, не позволяя себе сдаваться. Он был уверен, что еще не всё потеряно, и наверняка существовал способ вернуть их прежнюю реальность. Илария родилась человеком с древней кровью драконов, поэтому незначительное наследие демонов не должно было перечеркнуть будущее наследницы Эстебан. Охотник вновь и вновь задавался вопросом: «есть ли возможность нерождённому нечестивому стать человеком?».

О подобных инцидентах в прошлом Дилан не слышал, к тому же он знал, что главы древних родов предпочли бы уничтожить зло на корню, уже оскверненное, чем обратить заблудшую душу к свету. Подобный исход ждал и Иларию, ведь, как только вылазка их отряда оказалась бесполезной, верхушка Рейнера не осталась безучастной. Новость об обращении первой дочери Эстебан в вампира разнеслась по городу, как лесной пожар, сея среди людей панику. Варго, как главный в сформированном впопыхах отряде, получил дисциплинарное наказание: его заключили в подземную тюрьму, а самых младших офицеров изгнали из рыцарей без возможности повторного восстановления в должности. Один Дилан, будучи наследником Баретти, получил мягкое дисциплинарное взыскание: его заперли в поместье на две недели без возможности свободы передвижения, обличив это в заботу «восстановиться как можно быстрее и взять управление на себя вместо погибшей Иларии».

Наверняка отец Дилана обернул ситуацию в свою пользу, дабы возвысить как род Баретти в целом, так и своего наследника, вернувшегося с поля боя с нечестивыми пусть и раненным, но гордым победителем. С юного охотника сняли все обвинения о самоуправстве и командовании, переложив вину на Варго, поскольку заместитель не относился к высшей знати. Оттого Дилан чувствовал себя последним ублюдком, но, находясь взаперти, не мог помочь сослуживцам. За ним буквально следили, и все попытки выйти наружу не увенчались успехом. К тому же рана в плече давала о себе знать, затягиваясь очень медленно.

— Долго ты собираешься прохлаждаться, сын мой? Уже сегодня день собрания.

Низкий, скользкий голос отца словно отдался эхом о стены. Дилан разлепил веки и устало взглянул на мужчину, отмечая, как сильно они похожи внешне — те же черты лица, цвет волос и глаз, даже тип телосложения, — и как сильно при этом отличались. Дилан бы ни за что не продал свои чувства к невесте, если это могло сделать его более влиятельным в Рейнере. А глава Баретти готов был идти по головам, чтобы получить желаемое.

— Не заметил, как ты зашел… Давно здесь стоишь? — сухо произнес Дилан, не сменив вальяжную позу.

Отец недовольно сморщил лицо, бросив взгляд на журнальный столик, где стояли опустошенный графин и стакан с подтаявшими кусочками льда.

— Нечего топить горе в напитках по утраченной невесте, — процедил мужчина с неприязнью. — Брак — это лишь средство возвыситься и получить наследника.

— Я дезинфицирую рану. Но ты так