Притяжение, будь рядом, когда я умру - Виктория Валентиновна Мальцева

– Мам, что случилось?

– Тебе нужно повзрослеть, мой дорогой, – Шанель кивнула на синяк на его лице. – И сделать это придётся быстро. У меня рак, Маттео. Уже давно – четыре года. Я не говорила, потому что планировала тебе сообщить, когда он останется в прошлом. Но пару недель назад выяснилось, что в прошлом всё-таки останусь я. От года до десяти – так они говорят. Опухоль гормонозависима, и точно предсказать, какие препараты будут мне помогать и как долго, нельзя. Такие дела, сынок.

Глава 7. Встреча

Иве пришлось выпить два больших стакана капучино, чтобы заставить свой организм прийти в нужный для фокуса тонус. Работы было полно, как и всегда, впрочем. Приёмная ломилась от пациентов, а у неё ещё было на сегодня три неотложных вызова.

– Лу́на, я на вызов. В приёмной ничего серьёзного, я посмотрела, ты точно справишься.

– Не беспокойся, я всё сделаю. Только скажи, Каролина не звонила, как он?

– Не звонила. Её смена сегодня ночью будет.

– У тебя же один из вызовов в Порт Муди, да? Так может, ты заедешь в больницу, спросишь, как он? Жив ли?

Луна не знала Маттео Росси лично, но по природе своей была очень сострадающей девушкой, и история спасения Ивой мужчины, которому грозила верная смерть, уже прогремевшая по всем новостям, не давала ей покоя. Она и раньше безмерно уважала подругу, начальницу и хозяйку небольшой деревенской ветеринарной клиники, а теперь и вовсе видела в Иве богиню, отважную Амазонку, способную на любой подвиг.

– Не знаю, посмотрим.

Ива терпеть не могла раздавать обещания, но Луна знала – Ива сделает всё, что в её силах. Она спасёт, если это возможно. И если у неё выдастся свободная минутка, она обязательно заедет в Игл Ридж и узнает, как там спасённый ею мужчина. Луне очень хотелось, чтобы он выжил. Ива столько сил вложила в его спасение! Чего только стоит её каскадёрский номер с железнодорожным переездом! А как она срезала по тротуару возле самой больницы? А эта её изворотливая змея в таком загруженном потоке, что «любой бы растерялся, но только не Ива» – диктор по телевиденью так и сказал, пока за его спиной мелькали кадры, снятые то придорожной камерой, то видеорегистратором очередного очевидца.

Ива добралась до больницы Игл Ридж только к семи вечера. Смена Каролины начиналась в восемь, и ей совершенно не хотелось целый час ждать мать.

Она терпеливо дождалась своей очереди и обратилась к дежурной в приёмном покое:

– Привет, Ламисс.

– Привет, Ива. А У Каролины смена только через час. Следующий! – позвала она стоящего в очереди за Ивой.

– Я знаю, – не сдалась сразу Ива. – Мне только нужно узнать, как дела у…

– Ива, ты же знаешь правила. Только члены семьи и родственники.

– О! Это ко мне! – внезапно воскликнул чей-то голос, похожий на колокольчик.

Ива обернулась и увидела Маккензи – та катила тележку для забора крови.

– Я тут уже закончила, – объяснила она Ламисс. – Поднимусь наверх, отнесу в лабораторию образцы, а тележка пусть пока у вас тут постоит?

– Прижми её к стенке возле комнаты триажа, – отозвалась Ламисс, уже повязывая ленту тонометра вокруг руки следующего пациента.

В лифте Маккензи закатила глаза и сообщила:

– Ива, даже я уже знаю, что Ламисс – жуткая зануда. А ты уж и подавно должна это знать! Нашла у кого спрашивать! Даже если бы ты подошла к окошку Брайана, и то у тебя было бы больше шансов на успех.

Ива ничего не ответила. Ей было неудобно, потому что она явно знала о новенькой Маккензи гораздо меньше, чем Маккензи знала о ней. Мать часто повторяла Иве, что её манера не интересоваться людьми (а Ива называла это «обсуждать» людей) когда-нибудь сыграет с ней злую шутку.

– А ты разве не в одной смене с Каролиной? – спросила Ива.

– В одной. У меня сегодня две подряд – девочка попросила заменить. Ну как, девочка: трое детей у неё, старшему девятнадцать, – выпучила глаза Маккензи. – И называй меня Мак – так привычнее.

Они поднялись наверх, и Ива почти с завистью смотрела, как Мак открывает своим пластиковым ключом любые двери – такой же ключ был и у её матери, и обе медсестры больницы Игл Ридж казались Иве посвящёнными жрицами священного больничного храма.

– Я хочу у тебя кое-что спросить, – сказала Мак. – У меня тут такое дело… в общем, моя хаски, кажется, гульнула.

– Так.

– А ей, на минуточку, тринадцать лет, артрит, проблемы с желудком, а всё туда же – бес в ребро. Я даже не знаю, с кем она погуляла – прогрызла дырку в заборе, и вернулась счастливая… с языком на перевес. А теперь еле ходит и, мне кажется, у неё бока начали дуться.

– Когда были последние роды?

– Девять лет назад, и они же единственные.

– Как всё прошло?

– Не очень хорошо, ей тогда помогали, но один щенок всё равно родился мёртвым. А после каждый год у неё ложная щёность да так, что все кишки уже вымотала.

– Мак, собаку нужно срочно стерилизовать, иначе она погибнет.

Мак вздохнула.

– Этого я и боялась. Что, совсем шансов нет?

– Шансы есть всегда, но, судя по тому, что ты рассказала, они очень невелики. Ты должна срочно показать собаку своему ветеринару.

– Ива, у меня нет ветеринара. В последние годы мне это было не по карману.

– А прививки?

– Есть те, что ставили ей как щенку и парочку после.

Ива вздохнула.

– Мы открываемся в девять. Я приеду в половине девятого, чтобы посмотреть твою собаку. Вот адрес, – Ива протянула свою визитку. – Осмотрю твою девочку, сделаем анализы и примем решение. Я постараюсь сделать операцию завтра же, если мы на неё решимся.

– Хорошо. Ива, а сколько это будет стоить?

– Сама операция около трёх тысяч, плюс осмотр и анализы, медикаменты.

– О боже… – сразу поникла Мак.

И Ива снова вздохнула.

– Привози завтра в восемь тридцать. Я посмотрю, и