Он изменил мою жизнь - Ронни Траумер

Щёки моментально вспыхивают огнём, когда вспоминаю, где именно касались его руки. Ещё немного и… боже, Вика, что в твоей голове? Это ведь твой начальник, как он на тебя теперь будет смотреть? Пять минут назад подписала бумаги о разводе и уже бросилась в объятия другого мужчины, ещё и старше тебя на пятнадцать лет.

Но, господи, он так гладил, ласкал, а как целовал, голова кругом пошла. Я забылась, потерялась в пространстве, тело будто в огне до сих пор. С Пашей ничего подобного не было, поцелуи, конечно, приносили какое-то приятное ощущение, но никаких головокружений и тем более мурашек, которые, казалось, пробегают не по коже, а по венам, разгоняя кровь.

Мысли, вопросы, стыд так закружили, что я и не заметила, как мы с Евой вернулись к коллегам и спустились к берегу. Сестра снова нырнула в воду, а я, решив хотя бы ноги помочить, разулась и забрела по краешку, позволяя тёплой водичке погладить ступни.

Вскоре на смену первым эмоциям приходят чувства. Приятные чувства, заставляющие улыбаться, как дурочку. Конечно, не хочется выглядеть распутной в глазах Леонида, но, в конце концов, не я на него вешалась, он сам проявил инициативу, и мне безумно приятно.

Врать, в первую очередь себе, нет смысла, так что мысленно я признаюсь, что меня этот мужчина волнует. Вспомнить хотя бы мою реакцию каждый раз, когда он оказывался поблизости. Сбитое дыхание в момент встречи взглядами, лёгкая дрожь от одного его обращения ко мне, ощутимые вибрации тела от его бархатистого голоса и дрожь в теле при малейшем прикосновении.

Эти короткие минуты там, в домике, усилили все эти ощущения стократно. И я даже думать не хочу, чем бы всё закончилось, не появись Ева. Я всё-таки женщина, которая, ко всему прочему, не видела ласки очень давно, ещё задолго до разлада с Пашей. Последние пару лет у нас не клеилось, а если и ложились в постель, то я ждала, когда он закончит, и я смогу отвернуться и уснуть.

Из головы всё вылетает, когда я чувствую его присутствие, его взгляд на себе. Было глупо думать, покинув домик, что всё, что там было, исчезнет. Подняв глаза на Леонида и заметив, насколько близко он стоит к Машке и как ей улыбается, чувствую, как в груди что-то больно царапает.

«Не получил, что хотел, от тебя и переключился на другую», – насмешливо шепчет чертяка, сидящий на левом плече.

Сглатываю ком в горле и отвожу взгляд. Глупость какая, один раз меня поцеловал, а я уже ревную его к первому столбу. К очень эффектному, красивому, с пышными формами, длинными загорелыми ногами и в очень открытом купальнике столбу.

Если поставить нас с Машкой рядом, то я проигрываю ей во всём абсолютно. Да, ростом мы будем на одном уровне, но в остальном… грудь второго размера, и то с натяжкой, бёдра не такие круглые, кожа бледная настолько, что просвечивает паутина синих вен. В общем, как говорится, рожей не вышла. Кожа да кости, и вид у меня всегда болезненный, будто при смерти.

Эйфория от мимолётного… счастья, да, я, наверное, могу так описать те минуты в его объятиях, моментально покидает меня. И, не желая испортить себе день окончательно, хотя куда уж хуже, с утра было понятно, что нужно было остаться дома, я разворачиваюсь к сестре всем корпусом.

– Может, выйдешь уже? – обращаюсь к сестре.

Вода на самом деле очень тёплая, но с неё хватит на сегодня.

– Ещё чуть-чуть, – строит жалостливую мину.

– Нет, Ева! Выходи! – строгим тоном отвечаю, и та, закатив глаза, медленно вылезает из озера.

Я тут же накидываю на неё полотенце, укутав её.

– Иди в дом, прими горячий душ и переодевайся, – говорю, растирая её плечи.

– Но, Вик…

– Я всё сказала! Или хочешь слечь? – вопросительно выгибаю бровь.

– Не хочу, – бурчит недовольно, но вдруг улыбается, бросив взгляд за мою спину.

Мне даже оборачиваться не надо, чтобы увидеть, кто там, я чувствую его всем телом.

– Пусть девочка поплавает, – вставляет Леонид, и на миг я прикрываю глаза.

Ловлю себя на мысли, что злюсь на него за флирт с Машкой, хотя не имею никакого права.

– Я пойду, – многозначительно дёргает бровями Ева и убегает.

Глава 22

Продолжаю стоять спиной к нему, боясь, что, если повернусь, просто утону в его взгляде, что раскраснеюсь, как школьница на первом свидании с самым популярным парнем.

– К чему столько ограничений? – спрашивает, от чего я вздрагиваю, хотя знаю, что он стоит за моей спиной. Просто страх, что он будет упоминать о произошедшем, заставляет волноваться.

– Так нужно для её же блага, – отвечаю, понимая, что голос сдал меня.

– Пойдём к столу, ты ничего не ела, – не задаёт лишних вопросов, за что я ему благодарна.

– Следите за мной? – не думаю, что говорю, это всё злость.

– Присматриваю, – отвечает с улыбкой в голосе. – И хватит мне выкать, – с этими словами он наклоняется и прихватывает мою обувь. – Идём, Виктория, – повторяет, когда я остаюсь на месте.

Поворачиваюсь и смотрю в спину моему боссу, который лениво поднимается к беседке с моими кроссовками в руках. Как это выглядит со стороны? Сначала мы селимся в одном домике, потом уходим вместе, а сейчас он несёт мою обувь. Сомнений не остаётся – завтра вся гостиница будет гудеть, особенно, учитывая бросаемые в нашу сторону взгляды. Меньше всего мне хочется, чтобы обо мне распускали слухи, но Леониду этого не понять.

Стол у нас фуршетный и почти не тронут. Мужчины только закусывают, а половина женской стороны скорее сдерживают себя. Аппетита у меня никакого, но я набираю тарелку для Евы, как раз, когда она возвращается уже одетая.

– Почему не высушила? – спрашиваю, кивая на распущенные волосы.

– Не будь занудой, – закатывает глаза и забирает протянутую мной тарелку. – Ты сама поела? – смотрит на меня, и я мотаю головой. – Ешь! – пытается быть строгой, но у неё это выходит скорее смешно.

– Я не хочу, – веду плечом и занимаю свободный стул, стараясь не смотреть в сторону босса, который со скучающим видом слушает байки нашего техника дяди Юры.

– Тогда я тоже не буду, – заявляет эта манипуляторша.

С детства так делает, с тех пор, как поняла, что я отказываюсь от шоколадки, чтобы ей больше досталось. Либо по кусочку каждой, либо ни одной вообще.

– Ева, не начинай…

– Тебя и так ветром уносит, не будешь есть, я тоже не буду, –