И снова Колчина - Ирмина Изфри

— Папа красивый? — спросил, заглядывая в глаза гувернантке Жан.

— О — протянула девушка и рассмеялась — очень красивый. — Она потрепала мальчика по голове. — Будешь продолжать заниматься танцами, и тоже будешь красивым парнем. Только рыжим.

Филипп, подслушав разговор, стоял и улыбался за дверью, ему было приятно слышать комплименты от этой девушки в свою сторону. Он, чтобы не смущать Мари, немного отошел и специально громко откашлялся. Прошел по коридору и открыл дверь в комнату сына.

— Чем тут так занят мой сын, что даже не заметил приезда родителя?

— Папа, — Жан тут же спрыгнул с кровати и побежал в раскрытые объятья отца. — Мы смотрели, как ты танцуешь. Такой красивый. Мари сказала я тоже так смогу. — И мальчик принялся подпрыгивать и крутиться подражая движениям отца, которые видел недавно в ноутбуке.

— Конечно сможешь, — Филипп подхватил крутящегося мальчика на руки и прижал к себе. Его взгляд упал на девушку сидевшую на кровати Жана, она улыбалась смотря на них, в её глазах он прочитал нежность к своему сыну. — Вы смотрели мои выступления?

— Да «Силы природы» — Мария встала, закрыла ноутбук и подхватила его под мышку. — Мне очень понравилось, я как то раньше не увлекалась таким направлением, но сегодня поменяла мнение, очень интересно и красиво.

— Спасибо! — Бланше ухмыльнулся. Не интересовалась она, видите ли, а он между прочим, мировая знаменитость. И если серьезно занимаешься танцами, должна была знать его, а не работать нянькой в его доме. Ах, да он же еще и помог ей, вытащил из грязи, не дал унижаться и ложиться под старых хренов. Так, что эта девчонка, должна быть ему благодарна.

— Вы, правда, очень талантливый, и как балетмейстер, и как танцор. — Продолжала петь ему дифирамбы Колчина.

— Мари, я уже понял, мне приятно, что тебе понравилось.

— Жан — Мари потянула руки к мальчику, удобно устроившемуся на руках Филиппа. — Пора укладываться. Давай, почистим зубы и спать.

— Спокойной ночи — Бланше передал Жана гувернантке и пошел в свою комнату переодеться и принять душ.

— Гретта оставила ужин, хотите я подогрею? — Обратилась она к мужчине, который уже стоял на пороге.

— Было бы неплохо, — он кивнул головой — Как только Жан уснет, спускайся вниз. Составишь мне компанию.

— Хорошо.

Жан уснул быстро, Мари зашла на кухню, и увидела, что Филипп уже все подогрел и даже красиво сервировал стол.

— Присаживайся — он пододвинул ей стул.

Мари молча села и наблюдала, как хореограф грациозно работает вилкой и ножом. Есть особо не хотелось, но она немного все же смогла запихнуть в рот приготовленный мадам Кюи ужин.

Неожиданно раздался звонок в домофон. Филипп удивленно взглянул на Мари, встал, отложил салфетку и прошел к двери. На камере он увидел силуэт девушки, и сразу понял кто это, и впустил позднюю гостью.

— Филипп — Лилиан ворвалась в открытую дверь, и бросилась с объятиями к мужчине. — Почему ты уехал, и не дождался меня? Я соскучилась, думала, мы сегодня проведем ночь вместе.

— Ахмед уехал, и ты вспомнила про мое существование?

— О чем ты? — возмутилась певица. — Я люблю только тебя, мне больше никто не нужен.

— Я это понял, когда ты кувыркалась с ним, в моем доме.

— Но ты тоже тогда был с нами. — Она продолжала изображать недоумение на лице.

— А должны были быть мы только вдвоем.

У Лилиан расширялись глаза, она открыла рот от возмущения, неужели только сейчас до неё дошло, что он не хотел, делить её с другими мужчинами.

Маша невольно стала свидетельницей выяснения отношений между любовниками, может уже и бывшими. Она вышла из кухни и направилась в свою комнату, надеясь, что её не заметят, но ожидания Маши не оправдались.

— Кто это? — услышала она у себя за спиной и вжала голову в плечи, но спрятаться, таким образом, не получилось, Лилиан уже разъяренной тигрицей подбежала к ней и вцепилась в её предплечье, развернула к себе лицом. — Филипп? — она не выпуская Мари, обратилась к хореографу. — Меня значит, обвиняешь в измене, а сам нашел себе малолетку, и уже пригрел в своей кровати?

— Вы не правильно поняли. — Обретя дар речи начала оправдываться Колчина. — Я работаю на месье Бланше.

— Работаешь? — свела брови Лилиан и отпустила девушку.

— Да. Я присматриваю за Жаном.

— Это правда? — выражение лица певицы поменялось, и в голосе появилась доброжелательность.

— Да. Мари подрабатывает у меня гувернанткой. И мне очень неудобно, что ты втягиваешь девушку в наши разборки.

— Простите меня — Лилиан улыбнулась Мари, — Я не разобралась в ситуации.

— Мари иди к Жану, и прости за некрасивое поведение Лилиан.

— Ничего страшного — Мари натянула улыбку — бывает. — И продолжила подниматься по лестнице, с которой её так грубо стащила ревнивая брюнетка.

Маша прошла в спальню и легла в свою кровать. Внизу она слышала голоса, женщина на высоких тонах что-то доказывала Филиппу, его же голос звучал спокойно. В итоге Маша услышала, как хлопнула дверь и под воздействием любопытства подскочила с кровати и подбежала к окну.

Лилиан явно на нервах быстро выходила за отъезжающие ворота, она оглянулась в надежде, что мужчина выйдет за ней, и вернет её назад, но этого не случилось. Филипп стоял на террасе и спокойно смотрел в спину бывшей любовницы. Когда она села в машину и отъехала, он вернулся в дом, аппетит пропал вовсе, он очистил посуду и закинул все в посудомоечную машину.

11

Последующие дни были спокойными, Мари вместе с Филиппом составили девушке расписание, на недели, которые она должна была проводить в доме Бланше. Хореограф хорошо знал, как нужно упорно и долго работать, чтобы получить отличный результат, и поэтому ставил Машины интересы на первое место, что её необыкновенно тронуло. Этот мужчина все больше занимал место в её голове, и не проходило и дня, чтобы она не вспоминала о нем. «Боже, Машка, ты только не вздумай в него влюбляться» — твердила она себе словно мантру, но разве глупое сердце будет слушать, когда оно трепещет рядом с Бланше. Маша старалась как можно меньше встречаться с месье, чтобы не привязаться к нему, в отличие от его сына, которого она полюбила, и испытывала к мальчику теплые чувства.

В школе она отдавалась занятиям, особенно репетициям с Нинон, классический балет был её слабостью, она спала и видела себя на сцене в белой пачке, танцующей под светом софитов.

Эту неделю Жан был у матери, Маша занималась