Подкидыш из прошлого - Гала Григ

Большой палец руки уверенно нажимает кнопку отключения.

— ТАК с ними надо было с самого начала. А то понимаешь ли, без букета нельзя, соблюдение обычаев обязательно. Стервы! А по метле бы вам обеим, ведьмы! Сгубили Ксюшу! И меня в свои мерзкие дела втянули.

Я тоже хорош. Телок.

Но теперь всё. Слезай — приехали. Женщин слушать — себе дороже. Поступать надо так, как сам считаешь нужным.

Отповедь самому себе облегчения не приносила. Мозг законсервировал единственную важную мысль: «Только Ксюшу этим не вернуть. Поздно!»

Может, не стоило так резко обрывать ее? На душе гадко. Что называется, кошки скребут.

Ничего, если на самом деле что-то важное, перезвонят. Не обломятся.

И все-таки зря не выслушал. Теперь сиди, дурак, думай. Хотя, нечего и думать о них. Небось, опять какую-то хрень придумали. Ну да ладно. Есть дела поважнее.

Илья просил ознакомиться с отчетами за прошлый квартал. Вот этим и займусь. А то все бегом, все проблемы личного порядка решаю. Теперь уж и решать нечего. Незачем.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я решительно направился в кабинет Кадышева. Он разговаривал с кем-то по телефону. Кивнув мне, жестом попросил подождать. Из обрывочных фраз стало понятно, что он разговаривает с нотариусом. Я удивился. Что за дела? Может что-то личное?

Положив трубку, Кадышев повернулся ко мне с сияющей улыбкой:

— Ну все, поезд тронулся! — сообщил мне.

— Ты о чем?

— Минин, у тебя точно не все дома последнее время. Хватит, приди в себя! Принимай ситуацию такой, какая она есть, если не можешь изменить ее. Займись вопросами, которые необходимо и можно решить.

— Например? Что-то неотложное? Отчеты я до конца рабочего дня просмотрю. Что еще?

— Да то, дружище, что я тут кое-что откопал в бардаке, оставленном твоим дядюшкой. И, как предполагал, тебя ждет приличный капиталец. Только придется подсуетиться. До окончания срока вступления в наследство остается совсем ничего. А если его пропустить, придется ох как попотеть, чтоб добиться его продления. Ну и всяких там ненужных проволочек будет предостаточно.

— Так что вперед и с песней в светлое будущее, — радостно объявил он.

— Это еще куда?

— Куда-куда! Раскудахтался. На кудыкину гору, а вернее, в Штаты. Да-да, без этого никак. Придется тебе съездить. И в этом я уж точно тебя не смогу заменить. Личное твое присутствие о-бя-за-тель-но! И никаких отговорок. Основную бумажную волокиту я осилил. Теперь Ваш выход, маэстро!

Глава 19

Радостное возбуждение, охватившее Кадышева, мне не передавалось.

— На кой фиг мне переться в Америку? Да и кто знает, стоит ли того поездка. Может, там долгов по наследству больше, чем ожидается прибыль?

— Ты совсем того — ку-ку? Говорю же тебе. Я навел справки, списался с тамошним нотариусом. Все проверено, никаких долгов. А сумма — О-го-го! Так что поездка того стоит. Верь мне!

— Понимаешь, Илья. Странно вообще, что этот родственник вспомнил обо мне. Тем более перед уходом в мир иной.

— Кем он тебе приходится?

— Это так называемый единоутробный брат моей матери.

— Это как? Ты ничего не путаешь? Может, сводный. Про единоутробных братьев/сестер я как-то не слышал. Да и звучит как-то… пффф. По меньшей мере, жутковато.

— Я сам долго разбирался в этом. Дело в том, что у них разные отцы, но одна мать. А сводные, это когда один ребенок, к примеру, родился у матери в первом браке. И у отца тоже есть свой ребенок от другой женщины. Если они создадут семью, то их дети будут считаться сводными. Ясно?

— Достаточно туманно. Но проехали.

— Так вот. Когда-то давно отец дяди Аркадия эмигрировал в Америку. И долгое время даже не вспоминал, что здесь у него растет сын. Фактически его воспитывал отчим, родной отец мамы.

Но когда Аркаше исполнилось шестнадцать, его родной отец вдруг объявился и предъявил свои биологические права. Как рассказывала мама, целый год шли разборки, кто, кому и кем приходится и прочая волокита.

В итоге суд принял сторону истца. К тому же, сам Аркаша, как его всегда называли в семье, загорелся желанием уехать с родным отцом. И все бы ничего. Вот только связь с прежними родителями с тех пор прервалась.

Ладно бы он забыл отчима, но свою мать, то есть мою бабушку, как можно было вычеркнуть из жизни. Естественно, не вспоминал он и о сестре. Мама всегда с обидой вспоминала о том, как больно пережила расставание с ним. Как пыталась разыскать его. Только ни одна попытка не увенчалась успехом. А сам Аркадий при жизни ни разу не изъявил желания повидаться с сестрой.

Поэтому, честно говоря, не особо мне верится, что все так и будет, как утверждает нотариус.

— Волков бояться… дальше сам знаешь.

— Ну да. Кто не рискует…

Мы посмеялись над моими сомнениями.

Но Кадышев вдруг задал вопрос настолько неожиданный, что поставил меня в тупик.

— Скажи, Ксения знала о предполагаемом наследстве?

— При чем здесь Ксения?

— И все-таки. Просто ответь.

— Я в общих чертах написал ей СМС о вероятности его получения. Но это было так, почти в виде шутки. Якобы, смотри, какой я перспективный жених.

— И что она?

— Если честно, не помню. Мне кажется, она ничего не ответила по этому поводу. Наверное, решила, что я пошутил. Но зачем ты спросил об этом?

— Понимаешь, если выстроить последовательную цепочку всех событий, приключившихся с тобой, то напрашивается очень странный вывод.

— А именно?

— Матвей, тебе, конечно, сложно было сложить дважды два. Ведь завертелись такие невероятные дела с твоей женитьбой. И заметь, все этой происходило практически одновременно с известием о смерти американского дядюшки.

— Илюха, что-то ты темнишь. Говори яснее. Не вижу никакой связи между кончиной родственника и Ксенией. Ты хочешь сказать, что она могла уехать в Нью-Йорк?

— Эк, куда хватил! — рассмеялся Кадышев. — Все намного прозаичнее. Но если ты по-прежнему тупишь, раскрою карты. Итак, Ксения могла поделиться содержанием твоей эсэмэски с сестрой. Предположим, они даже вместе весело посмеялись над твоей якобы «шуткой». А что, если Арина не восприняла это в качестве шутки? А?! Сечешь?

Его слова вызвали у меня усмешку. Ох уж этот Илья. Вечно ищет черную кошку в темной комнате. Особенно, когда ее там и нет вовсе. Такого наплел, что в голове не укладывается. Но что-то заставило меня задуматься. Кадышев, не давая мне возможности разложить по полочкам нарисованную им картину и сделать