Да, моя принцесса! - Александра Питкевич

тоже никто не спит, — Филипп улыбался так, что даже я передернула плечами от легкого страха. — Если у них все удастся, то у нас будут доказательства, что нападавших послали от имени короля Хелдерии. Это позволит приструнить старика. Правда, придется ехать к нему лично скорее всего. Такие разговоры не ведутся в переписке. Угрожать монарху лучше с глазу на глаз, а не через посредников. Старик явно не понимает, что мешает нам работать.

— Паскаль где-то на границе, — задумчиво произнес Роан.

В ответ на это со всех сторон раздались смешки, через несколько мгновений превратившиеся в громкий хохот четырех глоток.

Лита и Мораг удивленно и непонимающе переглянулись, не ожидая такой реакции.

— Паскаль, наш старший брат, — пояснила я, все еще смеясь, — совершенно не годится на роль дипломата. Как у наследника и первенца рода, кровь Трианонских лордов постоянно бурлит внутри него. Так что посол он самый отвратительный из возможных.

— Зато он отличный полководец. Да и внешность его вызывает определенные эмоции, — не согласился Роан. — А нам то и нужно, чтобы старый дурень на троне Хилерии слегка… прозрел.

Я поднялась из кресла. На мне, в отличие от мужчин, ран не оказалось, так что нужды ждать внимания Мораг или идущего по коридору лекаря, не было. Кроме того, нужно было куда-то деть то нетерпение и силу, что распирали изнутри. Сидеть на месте не было никакой возможности.

— Я, пожалуй, пойду, — кинув взгляд на своих дам, я покачала головой на их вопросительные взгляды. — Дождитесь лекаря. Я сама это могу снять.

Никто мне не возражал. Я только кинула быстрый взгляд на Зиминика, проверяя, как себя чувствует лорд после удара молнией. В отличие от явных ран, такие могут иметь последствия не столь явные и не сразу. Но Дамиер казался спокойным и вполне здоровым. Даже бледность прошла.

Куртку, в подкладке которой была спрятана кольчуга, я бросила на пол у самых дверей. Избавившись от ее тяжести, плечи вдруг сильно заныли, и я невольно застонала от эти ощущений. Ночь оказалась не такой тяжелой, как я предполагала, но все равно чувствовалось, что мы вышли из привычного ритма. Да и «сожранная» мной душа…

Скидывая вещи на ходу, я медленно добралась до уборной. В небольшой комнате, выложенной мелкими изразцами, на подставке стояла большая керамическая чаща, наполненная чистой водой. Тут же был кувшин и чистые полотенца. Плеснув воды в лицо, я подняла взгляд на зеркало и недовольно поджала губы. На бледном, худощавом лице были хорошо видны сияющие глаза. Стоило резко повернуть головой, как за взглядом заметно тянулся легкий шлейф, отлично показывающий, что я полна магией по самую макушку. А еще, стоило отступить на полшага, как в той же раме отразился рисунок на теле, ставший нестерпимее, ярче, четче. Теперь узор тянулся почти до кистей, до самой шеи. Опустив взгляд, я заметила, что и на ногах он растянулся до самых лодыжек.

Чертыхаясь про себя, но радуясь, что дискомфорта пока от этого не ощущаю, я вытерла мокрое лицо. Окунув небольшое полотенце в воду, мокрой тканью протерла все тело, пытаясь избавиться от ощущения липкости. И тут дверь в покои стукнула.

— Ари? Я могу войти?

Голос Дамиера был слышен хорошо, а я вдруг поняла, что делать со своей нерастраченной энергией. И этими рисунками, что превращали меня в странную, нелепую картинку. **

Пришлось сделать глубокий вдох, чтобы собраться с силами. Это оказалось сложнее, чем защищать дворец. Сложнее, чем свергнуть прежнюю династию. Все эти годы, что я таила обиду на Дамиера, что лелеяла в себе подростковую влюбленность, я не заходила в мыслях так далеко. Может потому, что помнила его, как подростка, а не взрослого мужчину, полноценного Лорда?

Ответа на этот вопрос у меня не было.

За исключением пары последних ночей, с того момента, как он вновь появился в моей жизни, я и не думала, что подобное в принципе возможно. Но вот, я стою перед зеркалом в уборной, глядя на собственное отражение, приняв единственное разумное, да чего таить, и желаемое, решение. Все разговоры об отсрочке казались сейчас смешными, нелепыми. Чего я хотела, когда просила об этом? Сгореть? Нет, я слишком сильно любила эту жизнь, чтобы поступать так опрометчиво. А еще я чувствовала, как недвусмысленной тяжестью и жаром наливается низ живота от одной мысли, что там в покоях, за резной дверью, меня ждет Дамиер.

Хмыкнув, оттолкнулась от большой чаши и кинула быстрый взгляд на халат, что лежал тут же на стуле. Нет. Мне сейчас не были нужны никакие доспехи. Это все от страха и неуверенности.

Толкнув дверь, я медленно, радуясь полумраку, рассеиваемому только слабым светом раннего утра, вышла в большие покои.

Дамиер стоял спиной. На нем не было уже ни кольчуги, ни прожженной куртки, только тонкая рубаха. Что-то рассматривая на столе, Зиминик тихо произнес:

— Я хотел убедиться, как ты себя чувствуешь. После такой волнительно ночи… — Дамиер повернулся и замер. Его темные глаза расширились, лицо заострилось. Я боялась, что мужчина бросится за покрывалом или чем-то еще, как это полагалось по правилам этикета, но он только сипло, вопросительно произнес, глядя мне в глаза, — Арианна?

— Я в порядке. Почти, — хрипло, едва слышно выдавила из себя, делая еще шаг. Мне хотелось увидеть в этих темных глазах восхищение, желание, но пока там была только тревога.

Медленно опустив веки, Лорд резко выдохнул сквозь зубы. В повисшей тишине звук оказался громким, отчаянным.

— Милая Ари, ты ничего не забыла?

— Я как раз таки вспомнила, — из горла вырвался нервный смешок.

— Позволишь узнать, что именно? — диалог выходил нелепым. От волнения, от переизбытка силы, меня стало мелко потряхивать.

— Почему ты не смотришь на меня? Тебе не нравится вид? — в голос, против воли проскользнуло отчаяние. Если Зиминик скажет «да», я его просто убью. Одним рывком, от которого он не станет даже уклоняться.

— Я не смотрю потому, что мне слишком нравится. И я опасаюсь нарушить данное тебе слово. Раз уж мы перешли к таким откровенностям…

Я не могла позволить ему закончить. Моя решимость таяла с каждым мгновением.

— Я освобождаю тебя от данного мне обещания! — резко бросила, с трудом поборов желание обнять себя руками.

Глаза Дамиена распахнулись, и меня опалило жаром. Темные, бездонные, они прошлись по всему телу вниз. Медленно, неторопливо, что, кажется, противоречило его уверениям об иссякающем терпении.

— Ты великолепна. Но эти рисунки, эти руны… Они не причиняют тебе боли?

— Пока нет, — дрожа проговорила, и все же не сдержалась подняв руки, прикрывая грудь.

— Ну, уж нет. Ты