Я монстр. Разве ты сможешь меня полюбить? - More Tan

Схватив с тумбочки отвратительный отвар Дария, я выпил его залпом, чтобы, наконец, выспаться. Гадкая жидкость обожгла горло. Приятное тепло распространилось по телу, и я начал клевать носом. Я упал на кровать и мгновенно уснул.

Я думал, что просплю до утра без сновидений, но произошло то, чего я никак не ожидал. Во сне ко мне пришла Луна. Она стояла передо мной в черном прозрачном пеньюаре, не скрывающим хрупкой фигуры. Я неосознанно сглотнул. Она подошла ко мне, коснулась руками плеч, проводя пальцем по груди. В ее взгляде было столько похоти, что мои руки задвигались сами. Я обнял девушку за тонкую талию, прижимая к себе. Она хихикнула и начала расстегивать мою рубашку. Я же спустил бретельки ее пеньюара. Ткань соскользнула, обнажая тело Луны. Она обняла меня за шею и впилась в губы. Во сне я пытался взять себя в руки. Это ведь Луна! Так нельзя! Но когда рука девушки оказалась в моих брюках, я потерял контроль. Сон был восхитителен. Я думал, что сойду с ума, наслаждаясь близостью с Луной.

Проснулся я резко, тяжело дыша. Светало. Таких снов мне никогда не снилось. Я, конечно рад, что не кошмар. Но как теперь смотреть в глаза Луне. Стыд-то какой! Думал, что мое тело «мертво», но сейчас я был безумно возбужден. Я соскочил с кровати и бросился под холодный дождь.

Ушел я в Академию рано, чтобы не столкнуться с Луной. Мне было очень неловко за сон. Я до сих пор, словно на яву, чувствовал податливое и нежное тело девушки. С трудом выкинув образ обнаженной девушки из головы, я преступил к зачету.

Арефий все это время странно косился на меня.

— Что с тобой? — наконец, не выдержал он.

— Со мной все в порядке, — ответил я, не отрываясь от списка вопросов.

— Правда? — хмыкнул Арефий, завертев пальцами карандаш. — Ты себя видел со стороны? Витаешь в облаках.

— На что ты намекаешь? — перевел я взгляд на друга.

— Очень похоже, что ты влюбился, — расцвела его улыбка от уха до уха. — Ну и, кто она, та, которая заняла все твои мысли?

— С чего ты взял, что я влюбился? У меня зачет, а через неделю практика на границе. Голова вот этим занята.

— Кир, хватит мне лапшу вешать на уши, — встал он и подошёл к моему столу. — Мы давно знакомы. Поделись со мной. Кто еще подскажет тебе, как не друг.

Я, поколебавшись, все-таки решил рассказать все Арефию. Сейчас я находился в растерянности и не знал, как лучше поступить.

— Это Луна.

Арефий вытаращил на меня глаза, а потом опустился на стул рядом с моим столом.

— Кир, ты уверен, что это тот интерес, а не обычное сострадание?

— Уверен, я даже эротический сон видел с ней в главной роли, — признался я в постыдной вещи. Щеки опалил румянец.

— Ого! Даже так, — улыбнулся Арефий. — Тогда тебя можно поздравить? Признался?

— Не с чем поздравлять и признаваться я не намерен, — ответил резче, чем обычно. — Зачем ей такой, как я, старик.

— Какой же ты дурак, — возмущенно произнес Арефий. — Насколько же ты не любишь себя. Чего ты боишься? Ведь не отказа ее?

— Ты прав, — вздохнул я, — я боюсь, что могу снова потерять близкого. После смерти Мелиссы, я не могу найти покой. Если и с Луной что-то случится, я же не переживу.

— Как же все запущено, — протянул Арефий. — Если ты так хочешь, чтобы с ней ничего не случилось, будь рядом. Стань ее щитом. Но чтобы ее никто не забрал у тебя, признайся ей. Я уверен, пройдет немало времени и у нее появятся поклонники.

Я вздохнул, признавая правоту друга.

— Тебе пора на занятие, — хлопнул он меня по плечу. — Обдумай все тщательно.

Я кивнул и направился принимать зачет. Голова гудела от множества мыслей. И как тут сосредоточиться на работе?

Глава 7. Нападение

Приняв зачет у первого курса, Серафим Кир, наконец, смог выдохнуть. Он устало упал в кресло. Ему было непривычно не видеть Луну все утро. Она вчера так сильно разозлилась на него. Мужчина вздохнул. Он не хотел бы, чтобы Луна расстраивалась. Ей и так нелегко. Стоит ли сегодня с ней поговорить? К чему этот вопрос? Вопрос очевиден. Пора определиться с их взаимоотношениями. Стоит перестать, себе врать и признать, что Луна его привлекает не как кадет, а как девушка, о которой хочется заботиться и любить. Возможно, он торопится, но дальше так продолжаться не может.

Общежитие уже достроено и скоро начнут распределять кадетов. Если Луна уйдёт из его дома, то их отношения закончатся.

А ведь он впервые за долгое время ощутил заботу о ком-то и получил ответные чувства. Луна чудесная девушка. Она заботилась о нем, даря ему тепло и спокойствие. Разве, он может ее отпустить? Арефий прав, я болваном, если не пойду к ней навстречу. Ева с Фаби, точно будут в бешенстве.

Серафим Кир вздохнул и направился в сторону полигона для тренировки. Через неделю практика на границе Эдема. Он должен быть осторожен. Ситуация с отступниками и изгнанниками не разрешена. Несколько отрядов ведут их поиск. Создатель Целестин радикально подошел к этому. Изгоняет поголовно всех опасных преступников, предварительно лишая силы и памяти. Все его в этом поддерживают. Отступники постоянно объединяются и нападают. Пора обезопасить жизнь обычных ангелов. К тому же надо быть бдительными и внутри Эдема. Кто-то из них мог проникнуть в отряды и в Академию. Арефий тайно ведет расследование, но пока результатов нет. Все преподаватели и кадеты чисты. Командиры также тщательно проверяют новичков. Но все тщетно, словно они к чему-то готовятся и не высовываются.

На полигоне собрались все кадеты. Луну он узнал сразу. Она стояла рядом с Роксаной. Девушка поправилась и сейчас весело болтала с ней. Он безумно рад, что у Луны появилась подруга. Он перевел взгляд на белокурую девушку Мину. Она прожигала их ненавистным взглядом. Особенно она смотрела на Луну. Целитель Досифей, сказал ему, что у Луны был синяк на животе от плетения. Кто-то ударил ее атакующим плетением перед тренировкой на полигоне. Могла ли это быть Мина? Вполне возможно. Она сразу возненавидела Луну. И как же он должен поступить? Наказать девушку без доказательств он не мог. А Луна вряд ли признается. Серафим Кир снова вздохнул, направившись к кадетам.

Луна, заметив его, неловко отвернулась. На щеках ее пылал румянец, от этого она выглядела еще милее. Он бы еще полюбовался, но