Марийон, Зима в Венесшале - Вера Платонова

Мари была даже рада занять себя работой, чтобы хоть как-то унять потрясения этого утра и переживания об Имире.

Весь день Гри занимался тем, что пожинал плоды своего подвига, весть о нем, во многом благодаря стараниям Кримхильды, разнеслась по всему Венесшалю. В гостиницу то и дело заходили разные люди, чтобы поглазеть на медвежью голову, которую хозяйка торжественно выставила в центре зала. Посетители заодно заказывали выпивку и еду, отчего на кухне работы прибавилось. По такому случаю вниз даже спустилась хозяйская дочка Брюнхильда, которая при виде головы зверя тут же сморщила излишне напудренный носик и пулей вернулась к себе. В конце концов запыхавшийся мальчишка в огромной шубе принес записку для рыцаря с приглашением посетить сегодняшнее заседание общества охотников. Гри ответил коротким кивком, и напустил на себя равнодушный вид, но Мари-то знала, что его распирает от тщеславия.

— Смотри, не лопни от гордости. — буркнула Мари, пронося мимо Гри пустые стаканы.

— Спасибо, отважный рыцарь, что спас меня от страшного чудовища! Теперь я твоя на веки! — пропищал Гри голоском, якобы имитировавшим голос Мари.

— Убивать чудовищ и спасать девиц — твое призвание, если что. — сообщила ему Мари.

— А твое — спасать чудовищ? И убивать девиц?

— О, пустая посуда. — Мари забрала у него из-под носа кружку, которая не была опорожнена и на половину, и ушла на кухню.

К вечеру Гри удалился, вероятно на заседание, прихватив с собой трофей.

Девушки, наведя порядок после ужина, не чувствуя спины и ног, поднялись в свою каморку. На лестнице им встретилась довольная Кримхильда, которая глядя на Эллу с небывалой ранее приветливостью сказала:

— Знаешь, деточка, это хорошо, что утром я не спустила весь свой гнев на вас. Так или иначе день был преотличный. Ревизия прошла как нельзя лучше. Спокойной ночи! — и с довольной улыбкой прошествовала в свою спальню.

— Ух ты. — сказала Мари. — что-то она подобрела.

Но Элла побелела как мел и быстро побежала в комнату. Дверь была приоткрыта. Элла забежала в нее первая и тут же издала сдавленный крик. Мари тоже заглянула, и в первую секунду ей показалось, что их крохотную каморку украсили волшебные феи, разложив лоскуты розового шелка то тут, то там.

— Мое платье! Мое платье! — Элла хватала то один лоскут, то другой, как будто пытаясь их совместить. По полу катались бусины розового жемчуга.

Марийон не знала, как утешить подругу и только и приговаривала: «не волнуйся, все будет хорошо, мы обязательно что-нибудь придумаем». Хотя сама не имела ни малейшего представления, что тут можно придумать.

— Ничего уже не будет хорошо. — резко сказала Эа, помрачнев и утерев слезы. — Я проиграла. Или я убью ее. Или себя.

— Подожди, подожди. Новогодний бал еще не состоялся. Это во-первых. Во-вторых, у меня в королевской семье тоже есть знакомый. Это последний человек, у которого я бы просила помощи, но если вариантов нет, то так и быть, попрошу. Тем более у меня к нему тоже есть дело.

— И ты молчала раньше? — Элла ахнула. — Кто?

— Принц.

— Принц?!

Мари пришлось ей рассказать историю своего путешествия с Лексом, и особенно красочно описать свое негодование по поводу того, что Лекс проиграл ее в карты капитану, не имея особых прав на это, в общем-то. Некоторые пикантные подробности она опустила.

— Нам только нужно как-то с ним связаться.

— И как?

— Что-то мне подсказывает, что он также картежничает во всех возможных для этого местах. Здесь есть игорные клубы или что-то вроде того?

— Наверняка. Я узнаю через знакомых. — в глазах Эллы опять зажглась надежда, ее деятельный характер взял верх над унынием, и она принялась строить новый план. Мари провалилась в сон.

Наутро Марийон вышла на крылечко, чтобы выбить коврики из прихожей.

Как ни странно, там уже был Гри, опершись на перила он стоял и выбивал в блюдце содержимое курительной трубки.

— Не знала, что ты куришь.

— Доброе утро и тебе. Я и не курил. Посмотрела вчера на Шогеля и тоже захотелось попробовать. Вот купил.

— И как?

— Если ты про капитана, то плохо. Если про трубку, то тоже редкостная дрянь. Или табак не тот, или я не понимаю в этом ничего.

— Я вообще про трубку. — осторожно сказала Мари. — А что с капитаном не так? Где вы вообще повстречались?

— Да я зашел вчера после заседания этого в пивную, смотрю: сидит наш друг. Почти в дрова. Он вчера выходить должен был из порта, но пьет уже которые сутки. Груз стоит. Торговцы с ним контракты поразрывали. А он сидит со стаканом в руке и курит. Вернее, полулежит на столе. Иногда спит.

— Печально. — сказала Мари и развернулась, чтобы занести коврики.

— Сердце у него разбито, говорит. — Мари остановилась, чувствуя упрек.

— Если это такой намек на то, что я виновата, то не надо. Я ничего не обещала. Никому.

— А ты жестокая. — повел бровью Гри.

— А ты нет?

Продолжать диалог не хотелось, Мари зашла в дом с отвратительным ощущением тяжести на сердце.

Основная работа на этот раз легла на плечи Мари, потому как Элла была увлечена своим планом по поиску Лекса. Она с самого утра наводила справки, что-то записывала на обороте своего блокнота для заказов, была очень разговорчива и приветлива с гостями, и даже каким-то чудом выпросила у Кримхильды поездку в город, якобы на ярмарку масла.

Вечером того же дня Мари понесла заказ гостю не из постояльцев, и не успела поставить поднос на стол, как ее руку накрыла и удержала мужская ладонь.

— Настолько ты не хотела со мной в Медору? Что лучше служанкой во второсортной гостинице быть?

Шогель снял капюшон. На Мари с ожиданием ответа, обидой, упреком и еще Единобог знает с какими смешанными чувствами пронзительно смотрели голубые глаза.

— Иеремия, убери руку. Мне нельзя разговаривать с посетителями. Хозяйка будет недовольна, оштрафует.

— Ее тут нет. — Ладонь продолжала удерживать руку Мари.

— Гри разболтал про меня?

— Неважно. Почему, если тебе было так плохо, ты не сказала мне? Почему убежала? Ты видела, что я тебя видел. Обо мне ты подумала? — Капитан выглядел совершенно трезвым, пах табаком и своим обычным парфюмом, хорошо одет. О том, что у него не все гладко, говорили только углубившиеся морщины вокруг глаз и рта.

— Извини, пожалуйста. Я не хотела так. Я просто очень боялась, я испугалась, я увидела листовку у тебя в каюте, что меня разыскивают за вознаграждение. И убежала. — Мари мямлила как маленькая, умоляя небеса о том, чтобы этот неловкий разговор скорее закончился.