Я стала сестрой злодея - Анастасия Миллюр

— Ридрих, я хочу учителя по этикету, — произнесла я, поглядывая на него и пытаясь разглядеть реакцию на безразличном лице. — Я хочу и дальше с тобой завтракать, и если я буду пачкаться, ты будешь раздражаться.

Иными словами, тебе же самому будет выгодно, если я научусь кушать красиво и изящно, как ты.

Однако Ридрих не произнес и слова в ответ, полностью сосредоточившись на своем завтраке. Казалось бы, даже если бы сейчас позади прогремел взрыв, он сначала бы доел, положил на стол приборы, вытер рот салфеткой и только потом пошел разбираться, что же там случилось.

— Братик, я хочу сегодня съездить в город за новыми платьями, можно? — предприняла я вторую попытку. — И еще я хочу дать объявление в газету о поиске новых слуг.

Наконец, он поднял на меня свои черные глаза, вглядываясь в лицо, и произнес:

— Добавь пункт про то, что у них должно быть образование.

Я замерла не веря в то, что услышала.

Это что сейчас было? Он просто, без оскорблений посоветовал мне как лучше сделать? Ридрих? Быть может я переместилась в какую-то другую книгу с Ридрихом-добряком?

Я опустила глаза к своей тарелке, обдумывая произошедшее и произнесла:

— Братик, ты не против, что я самовольно распоряжаюсь слугами? Быть может, тебе кто-то из них нравился?

Ридрих потянулся за чашкой дымящего кофе, сделал глоток и выдал мне кривую усмешку:

— Есть те кого я терплю и кого не терплю, Азалия. Люди мне не нравятся.

Неправда. Клементина тебе очень даже нравилась!

Ох, если бы не автор, из вас бы получилась супер-горячая парочка!

Я лучезарно улыбнулась и склонила голову набок:

— А я? Разве я тебе не нравлюсь?

На его лице не дрогнул ни единый мускул, когда он просто сказал:

— Нет.

Я очаровательно надула губки и притворно тяжело вздохнула:

— Братик такой жестокий. Совершенно не бережет сердце сестренки, которая так его любит.

Мне достался мрачный взгляд, на который я неизменно ответила улыбкой, и решила помалкивать, пока мне в рот кляп не сунули, чтобы не доставала. Но когда с едой было покончено, и я слезла со стула, намереваясь пойти в свою комнату, мне в голову пришла просто гениальная идея.

Держа за спиной кнут, я подошла к стулу Ридриха и, глянув на него, тихо произнесла:

— Мне нужно тебе кое-что сказать.

— Говори, — резко бросил он, не поворачивая ко мне головы.

— Ридрих, это очень важно, наклонись, пожалуйста, — попросила я.

Несколько мгновений ничего не происходило, потом юноша кинул на меня косой взгляд, и еще минуты через две, поняв, что я никуда не уйду, он со вздохом отложил приборы, вытер рот и наклонился.

— Что?

Я улыбнулась, привстала на носочки и звонко чмокнула его в щеку:

— Братик самый лучший!

Ридрих тут же весь одеревенел, а я отступила на шаг назад, и моя улыбка стала шире.

— Люблю тебя!

И с этими словами я развернулась и бодро направилась к двери. Отлично поработали сегодня! Как вернусь, еще печенек напеку, и он точно будет мой!

ГЛАВА VIII

Уже входя в лавку, я поняла, что кое-чего не учла.

Восьмилетние дети обычно не ходят без сопровождения взрослых.

Стоило мне перешагнуть порог модного бутика, как на меня тут же обратились все взгляды. И мало того, что я была одета в простенькую одежду, так позади меня еще и не было сопровождающего, а потому довольно быстро от стены отделилась работница и, подойдя ко мне, улыбнулась и произнесла:

— Юная лея, в нашем бутике продаются очень дорогие наряды. Будем рады увидеть вас позже.

Хоть и послали на три буквы, но зато вежливо. Не зря этот магазин считается самым лучшим, о нем даже в книге упоминалось. Именно здесь Ридрих заказывал платье для главной героини, когда хотел, что бы она сопровождала его на балу.

Я улыбнулась в ответ, но довольно прохладно.

— Доброго дня, я прекрасно осведомлена о стоимости ваших нарядов. Но полагаю, дочь эрцгерцога Абенаж может себе их позволить.

На лице молодой продавщицы отразилось явное непонимание, и я буквально могла услышать, как трещит разрываемый шаблон. Она даже пошарила взглядом позади меня, будто ожидая, что вот-вот откроется дверь и зайдет пресловутая дочь эрцгерцога. Темные брови девушки сошлись на переносице, улыбка стала несколько натянутой, и она осторожно поинтересовалась:

— Прошу прощения, но вы служите юной сейре Абенаж?

Конфуз ее был понятен. Восьмилетних детей не брали в горничные. Иногда нанимали в качестве компаньона для ребенка, но такой компаньон точно не пошел бы один затариваться платьями.

М-да… Выглядела я, видимо, и правда ужасно, если бедная продавщица даже предположить не способна, что я и есть Азалия Абенаж. Что ж…

Я сложила руки на груди, вздернула подбородок, чуть приподняла брови и с холодной улыбкой ответила:

— Проявленная вами неосведомленность в первый раз - простительна. Но во второй раз я рассматриваю ее как оскорбление.

Девушка вытаращилась на меня, и в ее выпученных от удивления глазах была видна нешуточная работа мозга. О, Боги всевышние! Неужели внешний вид здесь играет настолько большую роль?!

Я уже была готова прямо сказать, что я и есть сейра Абенаж, как вдруг из второго помещения выскользнула немолодая хорошо одетая женщина и поспешила к нам. Она склонилась в низком реверансе и подарила мне искреннюю широкую улыбку:

— Нижайше прошу простить мою сотрудницу за нанесенное вам оскорбление, юная сейра. Для нас великая честь принимать дочь эрцгерцога в нашем скромном бутике.

Тут же продавщица вздрогнула и чуть не на колени бухнулась, тараторя сотню извинений