Вторая попытка для попаданки - Дарья Верескова

По указу лидера ликвидаторов мы приступили к отдаче силы. Поток был очень сильным, долго мы так не продержимся. А затем мне показалось, будто кто-то ударил меня в солнечное сплетение: Фуллагар создал огненный шар, используя силу из накопителя. Глаза Макса не сходили с моего лица: он тоже понимал, насколько тяжелым было это задание для артефакторов. Никто в здравом уме не предложит артефактору заряжать накопитель, который расходуется в реальном времени, да еще и с такой скоростью. Это все равно что высасывать силу из человека.

Я дышала с трудом, накопитель терял силу с той же скоростью, с которой я его пополняла, а может, и быстрее. На груди словно лежала огромная каменная плита, перед глазами плясали звезды.

Себастьян Торн и мастер Мэдлин следили за нами, как коршуны, постоянно делая пометки в своих журналах. Я заметила, что Фуллагар и Ашвелл выглядят вспотевшими, им тоже было тяжело дышать; я не могла даже представить, насколько сложно было контролировать такое горение.

Сколько времени прошло? Минута? Десять? Час? Я чувствовала себя так, будто начинаю тонуть.

— Я больше не могу… дышать трудно, — послышался голос Билли слева.

— Терпи! Полный вдох носом, медленный выдох ртом, — порекомендовала я, используя простое правило, которое мы применяли на работе в конце дня. Конечно, для студентов такое истощение было неприемлемым, но в будущем, в рабочей среде, нам придется доходить и до больших пределов.

Я закрыла глаза, сосущее чувство в груди было очень тяжелым, но я знала, что смогу продержаться еще несколько минут. Реддишу, чей резерв был немного ниже моего, приходилось намного труднее.

— Стоп! — наконец произнес лидер ликвидаторов, и сосущее чувство моментально ушло. Ашвелл и Фуллагар погасили огненные шары.

Я открыла глаза, с трудом дыша, меня трясло от холода, от того, сколько резерва я отдала.

По лицу Себастьяна Торна невозможно было ничего понять, но я верила, что он будет доволен результатами. Не совсем уверена, для чего ему нужен был такой тест, но меня это мало волновало — я хотела работу, дополнительный доход, и знала, что таинственный отправитель письма послал меня в прошлое именно за этим.

— Я думаю, вам всем нужно отдохнуть. Приходите сюда же через две недели, когда мы протестируем всех. Тогда вы получите больше информации.

Сказав это, Себастьян Торн покинул комнату, и мы остались впятером. Я только сейчас поняла, что час, отведенный на этот тест, как раз истек. Мастер Мэдлин отпер дверь, без слов говоря нам о том, что мы можем покинуть аудиторию.

Голова все еще кружилась, поэтому, когда я попыталась встать, меня качнуло, но Фуллагар, стоящий рядом, поймал меня за плечо, не дав упасть.

— Осторожнее. Ты, наверное, потеряла много силы, — заметил он неожиданно участливым тоном, а я вздрогнула, услышав его голос. В прошлой жизни я общалась с ним один единственный раз, после чего моя жизнь в академии превратилась в кошмар.

— Я в порядке, — ровно ответила я молодому мужчине и, обернувшись, поспешила к выходу.

Но и здесь меня ждали неприятности. Преследуя своего кумира, несколько девушек стояли снаружи комнаты, дверь в которую сейчас была открыта. И все они, очевидно, видели наше короткое общение. Зная степень их одержимости Фуллагаром, я не ждала ничего хорошего.

Те, кого я приняла за поклонниц Макса Фуллагара, на самом деле оказались подружками Лэйси Рафферти, девушки Тома Ашвелла и одной из королев нашей академии. Она ждала своего возлюбленного, одетая в форму академии, которая идеально сидела на её точеной фигурке, но её также отличал широкий тяжелый браслет с драгоценностями и с гербом рода Ашвелл. Получить подобный браслет было мечтой многих — он означал, что род аристократа взял девушку под защиту, и их отношения были серьёзны.

Многие из подруг Лэйси с удовольствием завели бы отношения с наследником Фуллагаров, и потому они отвели меня в сторону, чтобы объяснить мне, где, по их мнению, моё место.

— Послушай, убогая, держись подальше от Фуллагара. Вряд ли он на тебя посмотрит, но не пугайся под ногами и не отвлекай на себя внимание, ради своей собственной безопасности, — угрожающе сказала мне блондинка, имени которой я не помнила. Зато помнила, что она была бывшей девушкой Макса, и они давно расстались.

Интересно, почему они вообще ко мне подошли? Я не верила и на секунду что кто-либо из них всерьез подумает что Максвелл может мной заинтересоваться. Поэтому и не приняла их слова всерьез.

— Не переживайте, я ему не интересна, и он мне не интересен. Нас просто позвал на тесты мастер Мэдлин. Я вообще не понимаю, почему вы думаете, что это может хоть что-то значить.

— Ну конечно, — хмыкнула другая девушка. — Скажи ещё, что он тебе не интересен. В любом случае, мы тебя предупредили.

Девушки начали удаляться, кроме бывшей девушки Фуллагара, которая выглядела так, будто хотела сказать мне что-то ещё.

— Присцилла! — позвала её Лэйси, и блондинка, наконец, последовала за основной группой. А ко мне подошла Люсиль, которая слышала весь разговор.

— Как прошли тесты? — спросила она почти нейтральным тоном, но я слышала в её голосе волнение и нетерпение, которое она всячески пыталась скрыть.

На тот момент единственным вариантом, при котором я избегу дополнительных вопросов, я сочла ложь:

— Очень плохо, мне кажется, я никуда не пройду. Но главное было попробовать, — сказала я, сделав расстроенное лицо, что мгновенно улучшило настроение «подруге», и она тут же принялась меня утешать.

Теперь я могла не опасаться отравлений в течение двух недель.

Впереди были выходные, и от мысли об этом я цепенела, едва могла воспринимать реальность. Я увижу родителей! Они живы… Как я буду с ними общаться? Как смогу сделать вид, что ничего не происходит?

Как предотвратить их смерть?

Раньше я навещала родителей только раз в месяц, так как дилижанс стоил недёшево и отнимал много времени. А после жалела об этом всю свою жизнь.

Дорога до Сартоны, города, в котором я родилась и выросла, заняла почти шесть часов и дома я была в субботу во второй половине дня. Сердце сжалось при виде простого деревянного строения, так отличавшегося от богатых особняков столицы, которые я наблюдала последние семь лет. Я видела то, чего не замечала в прошлом — что краска давно облупилась, что стекло, которое разбили соседские мальчишки почти три года назад так и не заменили. Почти все в этом доме говорило о том, что достаток людей, которые там жили, был очень и очень низким.

На негнущихся ногах я подошла