Плохая учительница, хороший снайпер - Юлия Стешенко

Хизер подергала ремешки, удерживающие кобуру, и подтянула на одну дырочку верхнее крепление. Да, так намного лучше.

Кажется, на тоскливых академических харчах она сбросила несколько фунтов. Недовольно поморщившись, Хизер поглядела в зеркало. Надо срочно начинать жрать — если она не хочет превратиться в жилистую угловатую жердь без груди и задницы. Была в этом какая-то глубинная несправедливость. Другие девушки, сбрасывая вес, обретали эльфийскую воздушную легкость и утонченный аристократизм. Хизер же уподоблялась уладскому волкодаву — длинноногая, костистая и жесткая, как армейский сапог.

С другой стороны, можно бисквиты жрать сколько влезет. Даже не можно, а рекомендуется. Приятную женственную округлость Хизер зарабатывала тяжким трудом — безостановочно работая челюстями.

— Дорогая! Я тут такое услышала! Хизер, дорогая, — рывком распахнув дверь, Сюзанн влетела в комнату и остановилась, смущенная. — О, вы одеваетесь. Простите…

— Ничего страшного. Проходите, рассказывайте — что же такого невероятного вы услышали?

— Я сегодня пила кофе с Марджери… Это секретарша Вильямса, Марджери Гант. Вы ее, наверное, не знаете?

— Лично не знаю, но мельком, кажется, видела. Милая такая брюнетка с ямочками на щеках?

— Да, именно. Это она. Марджери рассказала, что ректор сегодня утром был очень не духе. Кричал, швырял документы. Даже кофе свой утренний в окошко выплеснул. Сказал, что кислит невыносимо — а кофе самый обычный, и варила его Молли так же, как и всегда.

— Тяжело быть мужчиной… — сочувственно покачала головой Хизер. — Женщина может дурное настроение на лунные циклы списать, а господину ректору такой поблажки природа не подарила.

— Это точно, — смущенно стрельнула глазами в сторону Сюзанн. — Но кофе — это не все. Вильсон вызвал бухгалтера и приказал ему убрать из вашего жалованья премиальное вознаграждение. У нас, знаете ли, очень невысокий фиксированный оклад, но высокие премиальные выплаты — если, конечно, господин ректор считает работника достойным. Но он обычно считает… А с вами вот так вот. В первый же месяц службы, — пухленькое личико Сюзанн приняло задумчивое и озабоченное выражение. — Я, конечно, ни на что не намекаю… Но вы, случайно, не ссорились на днях с господином ректором? Может, какая-то неудачная шутка, или вы отказались следовать его рекомендациям… Господин ректор иногда предлагает внести изменения в план учебы и очень огорчается, если преподаватели не одобряют его нововведения.

— Вот как? Господин ректор у нас еще и новатор? — вскинула брови Хизер. — Ну надо же. До чего одаренный у нас господин ректор. Истинный светоч педагогики.

— Ну… Да. Истинный светоч. Так вы с ним не ссорились? — подавшись вперед, Сюзанн запрокинула голову, пристально вглядываясь Хизер в лицо. Получилось, пожалуй, излишне интимно… но не отталкивать же ее. Хизер сделала шаг назад.

— Не ссорились. Но и взаимопонимания не достигли. Но не переживайте, Сюзанн, это же мелочи.

— Мелочи? Мелочи?! Да Вильсон же… — осекшись, Сюзанн покосилась на дверь и заговорила шепотом. — Да Вильсон вас теперь со свету сживет. Он же злопамятный, как оса, и такой же прилипчивый. Ни премии вы не получите, ни рекомендательных отзывов…

— А зачем мне его отзывы? Сюзанн, милая, напоминаю: я здесь всего лишь до весны. А потом либо в егерский полк — либо в Африку. Ни там, ни там рекомендации ректора мне не понадобятся. И даже, наверное, навредят, — Хизер ухмыльнулась, представив, как представитель «Трансафриканской» читает цидулю ректора: «Усердна, терпелива, умеет найти подход к самым строптивым студентам». Ну так себе характеристика для снайпера-драконоборца.

— Значит, вы твердо намерены… — сникла Сюзанн.

— Абсолютно и категорически. И очень рекомендую вам сделать то же самое. Чем глубже вы увязаете в этом болоте, тем сложнее потом будет выбраться. Не упустите момент.

Подмигнув Сюзанн, Хизер поправила волосы, в последний раз глянула в зеркало и взяла со стола тетрадь.

— А теперь прошу меня извинить. Урок начинается через десять минут, а мне еще надо добежать до теплиц.

— До теплиц? Но зачем вам теплицы?!

— Потому что сегодня у меня первое практическое занятие. А от теплиц одни металлические каркасы остались. Такое при всем желании не поломаешь.

Желающие поиграть в настоящих драконоборцев уже топтались возле теплицы, растерянно разглядывая возносящийся в небо ржавый остов. Падди и смуглый парень в строгом оливковом шервани задумчиво бродили вокруг развалин, время от времени пиная рассыпанные в траве кирпичи. Ароййо и рыженькая Надин отошли в сторону и обсуждали что-то, склонившись головами друг к другу. Каррингтон стоял, привалившись спиной к старой липе, и равнодушно таращился в серое низкое небо. Рядом с ним подпирали широкий потрескавшийся ствол еще два парня. Их Хизер не помнила совершенно — просто белые круги лиц за партами, безмолвные и безымянные статисты.

Но в целом, наверное, расклад вполне отражал текущую ситуацию. Девочки отдельно, мальчики отдельно. При этом страстный бунтарь Падди нашел общий язык с индусом, а вокруг Каррингтона собрались те, кто вечным протестам предпочитал равнодушное молчаливое согласие.

Ну или те, кто умели собственное мнение засунуть в карман — и не доставать без приказа.

— Добрый день! — поздоровалась, подходя, Хизер. Студенты, мгновенно собравшись в стайку, двинулись ей навстречу.

Уже хорошо. При появлении внешней угрозы эти засранцы могут объединяться. Хотя бы на время.

— Добрый день, госпожа Деверли, — выступил вперед Каррингтон, и Падди поморщился. Тот факт, что Каррингтон стал голосом группы, явно его не порадовал. — Как вы и сказали, мы взяли с собой жезлы. Но здесь нет мишеней. Если хотите, я сейчас сбегаю…

— Не нужно. Мы не будем сегодня стрелять по мишеням, — чуть отступив назад, Хизер поднялась на лежащий в траве обломок стены. Эту импровизированную трибуну она присмотрела, когда готовила площадку для первого тренировочного занятия. — Сегодня мы распределим роли. Вас семеро. В классической ударной группе только шесть человек… Поэтому, возможно, кому-то придется уйти. А может, и нет. Все-таки у нас не настоящая ударная группа — думаю, мы можем позволить себе некоторые вольности.

— А почему только шесть? — тут же встопорщился, как разъяренный воробей, Падди. — Дракон весит пятнадцать тонн. Почему только шесть человек? По-моему, это глупо!

— Разве господин Квистен вам этого не объяснял?

— Объяснял — но я хочу услышать