Смотри не перепутай, дракон! - Надежда Николаевна Мамаева

Простенький кошель из холстины оказался и вправду тяжел: едва ли не в пять раз больше хомячьего веса. Как только запасливый зверек смог его сволочь, оставалось загадкой. Однако факт оставался фактом: дотащил!

– Долг уплачен, – гордо возвестил хомяк и, ничтоже сумняшеся, прыгнул на постель. – А теперь, после праведных трудов, я собираюсь отдохнуть! – возвестил он и начал топтаться на одной из подушек. Той, что лежала с самого края. Не иначе пытался угнездиться.

– А ты для отдыха место, случаем, не перепутал? – уточнила я.

– Да какая тебе разница? – заявил хомяк, махнул лапой, а затем зевнул так, что обнажил не только клыки и десны, но и продемонстрировал глотку. – Я устал, у меня норки далеко, а у тебя здесь мягко и места много. Тем более, мы, считай, теперь партнеры.

– Какие еще партнеры? – фыркнула я. – Стратегические или спарринг?

– По постели! – выдал Сапиенс и с наглой пушистой мордой уснул!

Конечно, можно было выкинуть оккупанта с кровати, но было лень. Выслушивать еще потом его вопли. А постель и вправду большая. На ней хоть в футбол играй. Как-нибудь с хомой поместимся. Так что я лишь положила кошель на тумбочку, что стояла рядом, и тоже легла, чтобы встретить следующий день, если не полной сил, то хотя бы отдохнувшей.

Когда я проснулась утром, Сапы рядом уже не оказалось. Единственным доказательством того, что ночное присутствие хомяка было реальным, а не причудилось, стала небольшая ямка на подушке. Я лишь покачала головой, а затем оделась, привела себя в порядок и спустилась к завтраку.

В столовой я обнаружила лорда. Он помешивал чай. Глафирия же прислуживала хозяину. Увидев меня, она встрепенулась и затараторила:

– Сейчас, сейчас, все подам, как вы любите, леди.

Не успела я занять место за столом, как передо мной появилась тарелка с сочным салатом, жареной рыбкой, отварным картофелем и маленькими пирожками на один укус. Такие на Урале еще называют посикунчиками, от того что мясо для них секли, в смысле рубили тяпкой.

– Попробуйте, леди, они с курочкой, – протянула служанка, взглядом указывая на тарелку с выпечкой.

Ха, и даже начинка почти совпадает! Хоть и миры разные.

Отказаться я не смогла. Соперничать с пирожками по притягательности могла только чашка какао, стоявшая передо мной. Она была большой, пузатой и являлась символом самой зимы в одном из ее лучших проявлений, когда греешь руки о фаянсовые бока и вдыхаешь пар, исходящий от напитка, мечтая о чем-то несбыточном и приятном.

Лорд, взглянув на все эти яства, не удивился, а скорее заинтересовался. Усмехнувшись в сторону Глафирии, он шутливо упрекнул служанку:

– А меня ты так не балуешь.

На что она ответила:

– Так ежели вы баловаться не хотите, зачем же мне стараться? А леди вот мою заботу оценила и стряпню нашей кухарки тоже уважила.

С этими словами Глафирия развернулась и поплыла к выходу. А я потянулась за пирожком. И едва съела тот, как дракон, глядя на меня, решился тоже отведать выпечки. А затем пододвинул корзинку ко мне поближе, словно желая… накормить?

Да нет, быть такого не может! Я наверняка придумала все на ровном месте и мне показалось…

Но тут наши руки случайно столкнулись над корзинкой, когда мы одновременно нацелились на один и тот же пирожок.

Я и Итвар замерли и синхронно отдернули пальцы, как будто нас одновременно ударило током. Я не знала, куда девать взгляд, и опустила его долу, чувствуя, как дракон продолжает рассматривать меня. Это ощущение было почти физическим, и, кажется, даже уши залились краской. Стремясь скрыть смущение, я взяла чашку какао и буквально спряталась за нее. Пила, не чувствуя вкуса.

Когда напиток закончился, мне пришлось отставить кружку и все же встретиться взором с Итваром, который все так же пристально, неотрывно глядел на меня.

– Не смотрите на меня так, пожалуйста, – попросила я.

– Как – так? – уточнил Итвар.

– А ты… вы… сами знаете как, – сглотнув, произнесла я.

– А если нет? – дракон приподнял бровь.

– А если да?

Это был странный разговор, в котором слова не имели значения, важны были интонации, рождавшие приятное ощущение. Словно маленькое солнышко разливалось теплом где-то в районе живота.

В этот момент в зал вернулась Глафирия, чтобы собрать пустую посуду, и, аккуратно составляя тарелки, обратилась к хозяину:

– Лорд, когда начнут прибывать гости? Торжество совсем скоро. Осталось каких-то четыре дня.

– Думаю, что к завтрашнему вечеру появятся первые приглашенные, – ответил дракон и, посмотрев на меня, добавил: – Марго, я хочу, чтобы и вы почтили этот новогодний бал своим присутствием.

Солнышко разрослось так, что затопило своим теплом все мое тело, до кончиков пальцев. Сразу вспомнился наш вчерашний с Итваром танец у новогодней сосны.

– С радостью, – откликнулась я, но тут же осеклась, вспомнив о вечной женской проблеме: что надеть? – А это платье способно сменить фасон на бальный?

– Это платье – фамильный артефакт, оно способно на многое, но для исполнения желания ему нужна визуализация. Вы хотите видеть что-то определенное или, быть может, лучше съездить в город и выбрать подходящий вечерний туалет?

– Если честно, мне всегда больше нравилось выбирать, чем придумывать образы, – несколько смущенно отозвалась я.

Но Итвар улыбнулся, понимая меня.

– Матушка тоже придерживается этого же мнения, именно поэтому использовала платье-артефакт лишь в крайних случаях.

– Быть может, у неё найдется вечернее платье?

– В гардеробе моей матушки, что частично все еще остается в замке, можно что-нибудь найти – помню, она подготовила несколько вечерних туалетов, но так никогда и не применила их – не стала перешивать под изменившиеся размеры. Но я бы настаивал на вашем личном выборе. Позвольте мне преподнести вам этот подарок и проводить вас в город.

И смотрит так проникновенно, что я понимаю – действительно хочет что-то для меня сделать. Хранитель Порубежья слишком добрый. Как его еще не разорили? Или же он добрый исключительно ко мне?

Так, не думать в этом направлении! Очень опасные мысли, с которыми может быть тяжело возвращаться из сказки в свой мир. В мир, где существуют такие мужчины, как Игорь.

– Можно мне взглянуть на наряды вашей матушки, если вы и она не против, быть может, мне что-нибудь действительно подойдет? Я бы не хотела злоупотреблять вашей добротой, вы сделали для меня и так слишком много, особенно с учетом, что я вовсе не та, кто вам нужна.

Последнюю фразу произнесла отчего-то с болью в сердце.

– Не та… – эхом повторил Итвар и моргнул, прочистив горло. – Тогда Глафирия