Аллочка и строптивый Дед Мороз - Дарья Пасмур

* * *

Рабочий день закончился, и сотрудники, наспех покидав личные вещи в сумки, потекли к выходу. Один за другим пищали автомобильные брелоки, сообщая о том, что карета подогрета и готова выдвигаться в сторону дома.

Сегодня мне не хотелось по привычке улыбаться коллегам, провожая их взглядом. Я слишком устала. Мой эмоциональный резерв близился к нулю. Пробки выбило, провода выгорели, ток убежал из моих розеток в неизвестном направлении. Кто знает, сколько еще метафор, связанных с электрикой, я придумала бы, если бы не Гриша, нависший над моей стойкой.

— Аллочка, — примирительно позвал он, и я подняла на него погасший взгляд, — Давай сходим куда-нибудь?

Я усмехнулась, не зная, как еще реагировать на такую внезапную смену романтической политики Степанова. Разве его уже не смущает, что у меня за спиной маячит Гордеев?

— Я занята, — двусмысленно ответила я, расстраиваясь из-за того, что долгожданные шаги со стороны Гриши не принесли мне удовлетворения. Более того, я не хочу идти ему навстречу.

— Я слышал, как ты послала Гордеева, — признался парень, и я отвела взгляд, чтобы он не заметил печаль в моих глазах.

— Что еще ты слышал? — тихо уточнила я.

— Что ваши отношения ненастоящие, — добавил Гриша, и я невесело рассмеялась над словом “отношения”, — Но я и не верил, что ты с ним. Думал, что хочешь заставить меня ревновать, а оказалось, он втянул тебя в игры из-за повышения. Как это гадко — лезть к Забелину через тебя.

Я покачала головой и облизнула губы, как это обычно делает Никита. Угрюмо глянула на себя в маленькое зеркальце, злясь из-за того, что снова о нем думаю. Когда я наконец подняла глаза на Степанова, тот улыбался мне своей классической широкой улыбкой. А за ней — ничего. Будто он снимается в рекламе курорта, где, судя по его светлым кудрям, ребята лихо обкатывают серфы на высоких волнах, и только бриз треплет их мокрые разноцветные шорты.

— Никому не говори, — коротко ответила я, не реагируя на флирт Степанова, — Гордеев скоро уедет, и у нас станет спокойнее.

Только станет ли спокойнее у меня на сердце? Он еще не уехал, а я уже чувствую, как в приоткрытую дверцу жмутся кошки, которые вот-вот начнут скрести у меня на душе.

— Так мы с тобой увидимся? — улыбка сползла с лица парня, превращая его в недоумевающего подростка, который по паспорту уже вроде бы взрослый мужчина, а на деле — лишь вечно веселящийся мальчишка в широких джинсах.

— Конечно, увидимся, — я натянула на губы мимолетную улыбку, чтобы хоть как-то сгладить отказ, — Завтра в восемь утра на рабочем месте. Не опаздывай.

Гриша озадаченно кивнул и, не попрощавшись, покинул офис.

А я осталась совсем одна.

Не спеша прибрала бумаги со стола. На всякий случай перепроверила последние письма, с которыми в пылу эмоций могла наделать ошибок, и выключила компьютер. Подхватила сумочку и направилась в гардеробную как раз в тот момент, когда позади меня в пустом офисе заиграла всеми любимая “В лесу родилась елочка”.

Я обернулась и увидела, как посреди оупенспейса стоит Гордеев с накладной белесой бородой и в красной шапке от костюма Деда Мороза. Он скрестил руки на груди, буравя меня испытующим взглядом. И я не сдержалась и рассмеялась.

— Какая идиотская шапка, — пробормотала я, отставляя сумку на стойку.

Взгляд невольно привязался к Гордееву, и я ничего не могла с собой поделать. Не смотреть на него всегда было сложной задачей. Даже в те дни, когда он метал гром и молнии, кидаясь в сотрудников правками, я не могла оторвать от него глаз, потому что он был удивительно хорош как в гневе, так и в новогоднем костюме.

— Возможно, дело не в шапке, а во мне, — самокритично ответил Дед Мороз, стаскивая с себя шапку и бороду, — Вообще-то ты уже на пятнадцать минут опоздываешь на репетицию.

— Я совсем забыла, — виновато пробормотала я, следуя за Гордеевым в большой переговорный зал, где из года в год проводилась праздничная елка. На самом деле я и не думала, что он сам придет.

— Аллочка, твою мать, — добродушно усмехнулся Никита, — Нельзя назначить встречу и не прийти на нее. Это непрофессионально.

— Мне есть чему у тебя поучиться, — согласилась я, с некоторым волнением глядя на костюмы, висящие на вешалке в переговорке.

Заметив мой взгляд, Никита удовлетворенно произнес:

— Отличные костюмы. Не зря я так долго торговался с теми актерами.

Удивленно раскрыв рот, я уставилась на мужчину.

— Это ты их выкупил?

Тот закатил глаза, словно говоря: “Опять ты меня демонизируешь, Аллочка!”.

— Да. Мы долго бодались, потому что, как оказалось, эти костюмы из областного ТЮЗа, — Гордеев сел в кресло, закинув ногу на ногу, и стал листать распечатанный сценарий.

— Ты лишил театр костюмов? — возмутилась я.

— Да, — коротко ответил он, не глядя на меня, — Потому что их хотела ты.

Я прикрыла глаза, вспоминая тот день. Моя первая елка, организованная в этом офисе. Я ощущала такой прилив адреналина от проделанной работы. Столько усердного труда было вложено в организацию, и все — абсолютно все! — могло пойти крахом из-за двух взбесившихся актеров. Мне действительно нужны были те костюмы. Иначе моя первая елка прогорела бы. Иначе я потеряла бы веру в свои силы.

— Спасибо, — шепнула я, с благодарностью глядя на мужчину, аккуратно листающего страницы.

— Давай займемся делом, — он сменил тему, словно смутился моей благодарности, — Я распечатал тебе сценарий и внес правки.

— Ну конечно, ты внес правки, — я закатила глаза и, прихватив ровно скрепленные листы, села в соседнее кресло.

Следующий час мы вычитывали реплики и шутили над детскими стишками, будто между нами не было пропасти с бурлящим внизу потоком странных невыясненных отношений. И вновь на слове “отношения” мне захотелось горько усмехнуться.

Под конец, когда я уже начала собираться домой, Никита озадаченно пробормотал себе под нос:

— Думаю, это была плохая идея — провести корпоратив в саму новогоднюю ночь, да еще и с семьями сотрудников.

Я не могла не вступиться за дядю:

— Возможно, ты не заметил, но на протяжении всего года дядя старался максимально сплотить команду. Он помешан на семейных ценностях. А мы здесь — тоже как семья, понимаешь? — я кинула на Гордеева вдохновленный взгляд, — Мы проводим вместе столько, сколько не проводят муж с женой. Большая часть жизни проходит на работе, и дядя хочет, чтобы наш небольшой коллектив был настоящей семьей.

Я отложила сумку, прекратив сборы, и продолжила:

— А ты