Аллочка и строптивый Дед Мороз - Дарья Пасмур

Дед Мороз быстро включил малышей в игру, привлекая их к украшению елки. Не сдержались даже подростки — побежали обматывать ароматную ель гирляндой, пока младшие ребятки развешивали шарики и сосульки. Снеговики задорно прыгали вокруг, то и дело залезая на стул, чтобы украсить верхушку ели.

И только я замерла с одним алым шариком в руках и никак не могла отвести глаз от сияющего Дедушки. Как ему это удается? Заставлять сомневаться, переживать, метаться от симпатии к ненависти и вдруг одним фееричным появлением остановить весь мир вокруг меня.

Наконец наши глаза встретились, и я поняла, что смотрю на Гордеева с открытым восхищением, а он — с робкой нежностью и в то же время некоторым покровительством, ведь Гордеев все еще оставался главным волшебником России — сказочным Дедом Морозом. А я была его маленькой внученькой Снегурочкой.

Он протянул мне руку в красной варежке, и я, окрыленная охватившими меня чувствами, приняла ее и крепко сжала в своей ладони. Весь зал хором прокричал: «Раз-два-три — елочка гори!», и под звуки вальса в полумраке зала засияли разноцветные огоньки.

— Это просто невероятно, — шепнула я, любуясь искорками на изумрудной ели.

— Я же сказал, что внес правки, — тихо ответил Никита, загадочно улыбаясь сквозь искусственную бороду.

— Спасибо тебе, Дедушка Мороз, — не сдержавшись, я прильнула к нему в теплом объятии, словно внучка, сильно скучающая по своему волшебному дедушке.

К нам тут же кинулась ребятня, и вот мы уже стояли в одном большом объятии. Тепло праздника, яркие блики гирлянды и музыка — прекрасная музыка! — растрогали мое сердце, и мне хотелось плакать и смеяться. А еще танцевать! Водить хороводы! И не отпускать руку своего строптивого Дедушки Мороза.

Праздник удался на славу — таких в этой компании еще не делали. Мы прослушали целый сборник детских стишков, вручили подарки, сделали несметное количество фотографий и только после всего этого аншлага смогли наконец остаться в импровизированной гримерке вдвоем.

— Я думала, ты не придешь, — призналась я, стягивая кокошник с накладной косой.

Гордеев снял шапку, стянул бороду и отер влажной салфеткой румяна с щек. Улыбнувшись, он протянул мне стикер, который я приклеила к двери его кабинета вчера вечером.

«Снегурочке нужен ее Дед Мороз!» — значилось на бумажке, и я залилась краской, будто написала нечто слишком интимное.

— Разве я мог не прийти? — ответил Гордеев.

Между нами повисла тишина, и только где-то на фоне переговаривались «снеговики» и, кажется, звучал голос дяди. Но это все было неважно. Была только я. И Гордеев. И мы смотрели друг на друга так, будто впервые по-настоящему встретились.

— Аллочка…

— Гордеев…

Никита в два широких шага приблизился ко мне, и я уже приготовилась к тому, что наши тела вот-вот соприкоснуться, как в комнатку вошел дядя, и Дедушка Мороз остановился в нескольких сантиметрах от меня.

— Какое чудесное представление, — почему-то невесело произнес дядя, пожимая Никите руку. — Кто бы мог подумать, что у вас получится устроить такой праздник на простой офисной елке.

— Никита Дмитриевич все делает на высшем уровне, — с улыбкой на губах произнесла я. Да, сегодня он покорил и меня тоже. И я не знаю, что буду делать, когда он уедет.

Дядя посмотрел сначала на меня, а потом на Никиту. И была в его глазах странная грусть.

— Что-то случилось? — тихо спросила я.

— Я все знаю, — честно признался Забелин, — Гриша Степанов мне рассказал, что вы решили поиграть в чувства за моей спиной.

Гордеев отвел глаза, а я с сожалением прошептала:

— Дядя, я все объясню.

— Не утруждайтесь, — отрезал он, — Лучше собирайтесь. Мероприятие в ресторане начнется через три часа.

Не улыбнувшись, дядя вышел из кабинета, а Гордеев, тут же забыв про меня, помчался за своей карьерой.

— Геннадий Петрович, нам нужно поговорить! — уверенно произнес он.

Я видела, как они направились к дядиному кабинету, но не пошла следом. Этот разговор меня не касался. Моя работа была выполнена, и мужчина, которого я неожиданно обрела, вдруг слился с горизонта. И ведь я знала, что так будет. Я знала, что все это затевалось именно для того, чтобы Гордеев мог уехать.

И теперь я не хотела его отпускать.

— Аллочка, ты, оказывается, вообще не скучная! — с задором заявил Гриша, появившийся в дверном проеме. — Поехали со мной за город второго января? Будут друзья, банька, лыжи, хаски в упряжках…

От одного вида кудрявого болтуна меня передернуло от негодования.

— Катись-ка ты отсюда, — пробормотала я, отвернувшись от Гриши, — Хоть на лыжах, хоть на хаски.

— Алла, но я думал…

— Ты мне правда нравился, Степанов, — призналась я, поворачиваясь к недоумевающему парню, — Но полюбила я другого.

Не дожидаясь реакции Гриши, я демонстративно закрыла перед ним дверь. Пора снять костюм восторженной Снегурочки и готовиться к шикарному вечеру в элегантном платье. И не забыть прихватить свое тоскующее сердце.

* * *

За что я любила дядю, так это за его умение сплотить вокруг себя людей. В огромном зале ресторана, оформленного в классическом белом стиле, собрались семьи наших сотрудников. Сложно передать словами, как это было необычно и в то же время вдохновляюще.

Изо дня в день ты смотришь на одни и те же лица, впускаешь в свою жизнь людей с разными характерами. И вот теперь ты можешь видеть семьи своих коллег, и только успеваешь поражаться, как они все похожи.

Как чудесно видеть мам и бабушек в нарядных платьях, взрослых и старых мужчин в строгих костюмах, жен, мужей, детей. И даже Регина, отменившая отпуск на эту ночь, явилась со своей кошечкой на леопардовой шлейке.

Это был грандиозный вечер, посвященный семье.

Перед тем, как подойти к столику, за которым сидела тетя Нина, Макар и Кирилл, я еще раз осмотрела свое отражение в окне. Собранные в высокую прическу рыжие волосы, алое платье с открытыми плечами гладило подолом пол, на хрупкой шее поблескивало перламутром жемчужное ожерелье. Я напоминала себе чудесную принцессу, и от этого становилось еще тоскливее. Ведь у принцесс в сказках все заканчивается долгим поцелуем и «жили они долго и счастливо», а что ждет меня?

Даже думать об этом не хочу.

— Не понимаю, зачем мы сюда пришли, — за спиной раздался строгий мужской голос и, обернувшись, я увидела статного мужчину примерно дядиных лет.

Одного взгляда на него и двух сыновей за спиной хватило, чтобы понять, что передо мной Гордеевы.

— Чтобы поддержать сына, — уверенно произнесла я, сдержанно улыбнувшись мужчинам.

— Димочка, ну не