Ты (не) моя истинная - Наталья Новикова

было невероятным, а по телу пробегала дрожь желания получить ещё больше. Он целовал её до самозабвения, пока им совсем стало нечем дышать, и тогда только прервал этот невероятно сладкий поцелуй. Она разомкнула руки у него на шее, и он поставил её на землю, сразу осознав, что во дворе толпа народа, и он ставит Евдокию в неловкое положение. Он открыл глаза и осмотрел двор. Ни одна пара глаз не смотрела на них, у всех оказались разные дела.

«Ага, конечно», — подумал он со вздохом. Он посмотрел на Евдокию, лицо её пылало, как и шея с ушами. Он взял её за руку и повёл в замок. Они шли молча. У её двери он остановился.

— Евдокия, прости, я не хотел. Вернее хотел, конечно, но не посреди двора. Я потерял над собой контроль. Прости.

— Не извиняйся. Я тоже его потеряла, — сказала она, не поднимая глаз, и скользнула в свою комнату.

На ужин она не пришла, сказав, что не голодна, но хочет отдохнуть, потому как устала от поездки. Тейн без всякого аппетита поковырялся в еде и тоже пошёл в свою спальню. Приняв душ, он лёг в постель, но спать он не мог. Его одолевали разные мысли.

«Бездна! Это просто кошмар! Я понимаю, что влюбился. Я это вполне реально осознаю. Я теряю над собой контроль, только от одного её прикосновения. Я хочу её. Что мне делать, Боги, подскажите! Я уже не думаю о какой-то должности командующего, я отдал бы за неё все должности на свете. Я хотел бы жениться на ней, чтобы навсегда сделать своей. Я схожу с ума от её запаха. Сегодняшний поцелуй меня окончательно добил. Но она истинная пара другого дракона. И если от всех должностей я могу отказаться, то, что я могу сделать с этим? Я не могу забрать её себе. Я готов к тому, что меня осудит весь свет, если я возьму её, но ведь мне всё равно никто её не оставит, и когда придёт этот сын гоблина и вонючего скунса, то её отберут, а что будет с моим сердцем? Только Боги знают, а это сердце уже кровоточит и плачет. Я вызову его на бой, но чтобы это сделать, его нужно найти. А вдруг она уйдёт с ним?» — такие нелёгкие мысли одолевали Тейна.

На кухне, как всегда компания обсуждала ситуацию.

— Замок весь бурлит. Женщины вытирают слёзы умиления, мужчины радостно потирают руки, — сказал Барт.

— Да, видели чуть ли не все, кто не видел почти в горе, — откликнулся Йонгур.

— Парень потерял над собой контроль, — сказал Дэй.

— Он молод. Сколько можно жить с этим контролем, — сказала Милли.

— Да, дела. Тут хорошо бы сказать, что можно и за свадьбу разговаривать, да и вообще готовиться, а вот и не, — сказал Барт.

— Да, лекарь, готовь две бочки успокоительного средства, что-то будет, — сказал Дэй.

— Что ж парню не везёт. Должность хотел получить, не выходит. Женщину захотел себе взять, не получается, — сказал Йонгур.

— А главное помочь мы ничем не можем ни там, ни здесь, — вздохнул Барт.

— Йонгур, может, нарисуем ему метку магически? — спросила Милли.

— Было бы так просто, я бы уже нарисовал, — вздохнул Йонгур.

Глава 14

Евдокия на ужин не пошла не потому, что ей было дело до того, что там подумают слуги об их с Тейном поцелуе посреди двора. Её их мнение по этому вопросу не интересовало, как впрочем, и мнение кого-либо другого. Она была из другого мира и независимость от мнения других, в данном вопросе, была для неё, как само собой разумеющаяся вещь. Но об остальном, она размышляла очень болезненно.

«То, что Тейн меня хочет, сомнений нет совсем, как и я его. Он может вообще меня не любить при этом, но здесь другое, даже любовь ни при чём.

Итак, Тейн призывает себе истинную, чтобы занять должность командующего войсками. Но он полюбил меня и пролетел с должностью, как фанера над Аласором. Что имеем, эйфория от любви и секса пройдёт, потянутся серые будни и, в конце концов, он станет меня ненавидеть за то, что я убила его мечту. Кроме того, наверное, ему и жениться на мне не позволят, я ведь чужая истинная, а здесь даже указы есть на эту тему. Что в остатке: мои слёзы и несчастны оба.

Если же это просто желание. То на следующий год он призовёт свою истинную, женится и, моё горе будет непомерным.

Далее, если я уступлю его желанию, и своему тоже, а за мной прилетит дракон, не знаю, как с этим можно справиться.

Сегодня был лишь поцелуй, уверена, что Тейн пойдёт дальше. Нужно уходить, пока ещё могу отказать. Но могу ли?»

На Евдокию напала такая тоска, одиночество и ожидаемая боль разлуки, что она стала всхлипывать, и слёзы потекли ручьём. Она лежала и плакала о своей странной судьбе, зачем её забрали из её мира, чтобы так страдать? За что?

Посреди ночи Тейн услышал какие-то странные звуки. Он сразу не понял, а потом вскочил, как ошпаренный. Евдокия плакала. Он быстро натянул свои штаны и побежал в её комнату.

— Что случилось, малышка?

Но она не отвечала, а только рыдания стали сильнее. Он стал успокаивать и жалеть её. Он целовал её мокрое от слёз лицо, шептал какие-то нежности. И когда рыдания уже стихли, то поцелуи стали более интимными и желание обладать ею, защищать и не отпускать от своего сердца, захлестнуло его с головой. Он нашёл её губы и впился страстным поцелуем, повторив сегодняшний, сладкий, как мёд поцелуй. Он целовал её лицо и шею, и грудь в вырезе ночной рубашки. Его руки гладили все её выпуклости, и в сердце разрасталась эйфория и жажда обладания. Его голос стал хриплым и резким.

— Скажи «да» Евдокия. Прошу тебя, скажи «да».

«Ну, вот, Дуняша. Настал твой час «икс». Есть у тебя сила воли или совсем нет?» — мельком подумала она.

— Нет, — едва смогла она вытолкнуть из себя это короткое слово.

Он застонал так, как будто у него вырвали сердце, и уткнулся ей в плечо.

Он прокусил себе губу до крови, чтобы хоть немного прийти в себя и встать с её кровати. У него это получилось, и Тейн шатаясь словно пьяный, пошёл в свою комнату. На пороге он остановился и сказал всего одно слово, не поворачивая головы:

— Почему?

Она молчала, и он уже подумал, что не ответит.

— Потому что,