Репетитор - Вика Ром

Алексей задумчиво потер рукой подбородок. Эле вдруг стало стыдно.

— Простите, я не хотела испортить вам настроение! — Она подсела ближе и положила руку ему на плечо. — Вы мне столько раз помогали.

Она подняла глаза и заглянула Алексею в лицо. Он хмуро покосился на ее кисть, и тут Эля попыталась поцеловать его в губы, но он отпрянул.

— Что ты делаешь? — спросил он с недоумением.

Она залилась краской.

— Не знаю, я не знаю…

— Эля! Тогда у вас на даче… Я выпил, понимаешь?

— Да я же не прошу вас меня любить! — воскликнула Эля.

— Что за чертовщина?! Что происходит?! Зачем ты приехала, зачем накрасилась, вот это все зачем?! — всплеснул руками Алексей.

Он очевидно имел ввиду легкое атласное платье по типу ночной сорочки, которое Эля прятала под кофтой. Она поджала накрашенные красной помадой губы и быстро заморгала покрасневшими глазами.

Алексей чертыхнулся.

— Вот только слез не надо, я тебя прошу. — Сложив руки шпилем, он поднес их к лицу и выдохнул. — Какой же я динозавр, я совершенно перестал понимать нынешнюю молодежь.

Эля застегнула верхнюю пуговицу кардигана. Алексей вздохнул.

— Ну так что, расскажешь, что у тебя в голове, нет? Любить не просишь, а что просишь, что ты хочешь?

Эля ответила не сразу.

— Мне через неделю девятнадцать.

— И что?

— Я заколебалась быть белой вороной…

Алексей уставился на нее, соображая. И когда понял, то сжал кулак.

— Наверное, я еще ни разу в жизни не слышал, чтобы кто-то говорил о себе с таким цинизмом, — сказал он. — Честное слово, я бы отшлепал тебя, будь ты моей дочерью. Даже такую взрослую. Потому что, несмотря на цифру, ума у тебя как у тринадцатилетней.

Эле показалось, что стрелка кухонных часов стала тикать невыносимо громко. Она мотнула головой, а Алексей задал вопрос, от которого ей сало нестерпимо стыдно и больно, потому что он был правдой:

— Ты для этого на сайт полезла? Избавиться от девственности, чтобы потом порхнуть, как бабочка по мужикам? Вот же был у тебя доброволец. Что ты дальше-то не пошла? Рано он тебя дружкам слил?

Эля услышала злость в его голосе.

— Похоже, до тебя не доходит, в какой опасной ситуации ты оказалась. — Он сердито покачал головой. — Теперь ты на роль пионера, прости Господи, выбрала меня? Там на сайте адекватных что ли не нашлось?

— Не умею я общаться с парнями! — с отчаянием воскликнула Эля. — Не знаю, как отличить нормального от ненормального!

— Не надо специально отличать, Эля, под лупой разглядывать, как мотыльков. Надо самой вести себя прилично, и тогда самый неприличный человек сам тебя стороной обойдет. Это же просто! Ну! Ну что ты смотришь? В рамках приличия надо общаться, понимаешь? И принимать все за чистую монету, все что он говорит и делает. Даже когда видишь, что обманывает. Рано или поздно он сорвется либо на хамство, либо на что-то адекватное решится. Вот как надо. Он делает, а ты либо даешь зеленый свет, либо от ворот поворот. Знакомиться еще легче, я тебе скажу! Смотрит на тебя парень? Улыбнулась и в сторону отошла, ждешь. Дальше сам пусть думает, как поступить. Не надо ни к кому лезть и стрелять глазами не надо. Просто ждешь. Нравится то, что он делает? Ответила тем же. Все. У, блять, — гневно выдохнул Алексей, потирая переносицу. — Чем вообще я занимаюсь? Рассказывать о таких очевидных вещах…

Эля совсем сникла, готовая снова расплакаться.

— Да я же не ругаюсь, Эля! — воскликнул Алексей. Он сбегал в кухню за салфеткой. — Все, не будем выяснять больше кто зачем и почему. Успокойся. — Он взял лицо девушки за подбородок и стер помаду с губ. — Ну не плачь, вот, так куда лучше, — сказал он, оценивая ее вид.

Эля уставилась в пол. Алексей отнял руку.

— Чудненький вечерок, — невесело заключил он. — Одевайся, отвезу тебя домой.

7 Несбывшиеся планы

В третий раз Карина набрала номер спустя час после предыдущей попытки. Наконец Матвей взял трубку.

— Что, Карина? — тон его был холоден.

— Ты так скоро уехал! Я тебя обидела? — виновато протянула она.

— Зачем ты теперь спрашиваешь? Хочешь пообещать, что такого больше не повторится? — Он прерывисто выдохнул. — Я переживу, не думай чего. Я должен был знать, что нельзя влюбляться в тебя снова. Как я не понимал ничего в людях и отношениях, так и не понимаю до сих пор.

— Матвей! — воскликнула Карина. — Прости меня! Но ты сам виноват! Я ушла от мужа, ради тебя, а ты так и не дал ответа.

— Мне не нужны такие жертвы! Ни с чьей стороны. Я не брошу все, что есть в Волгограде. А жену бросать плохо для репутации. Я говорил, на что стоит рассчитывать? Говорил? Ты не хочешь жить моментом, как я прошу. А заставлять я не умею.

Карина залилась слезами, когда Матвей положил трубку. Праздничная елка противно раздражала мельтешением огней гирлянды.

— Господи, меня сейчас стошнит! — заорала Карина, выдернув вилку из розетки.

Накинув пальто на гипюровое платье, она обулась и вышла из квартиры. Добравшись на такси до Красного проспекта, она пошла по набережной слякотного Питера. Подставив перекошенное от злости лицо декабрьскому ветру, она шагала, вбивая каблуки в плитку.

Остановившись под фонарем, Карина достала телефон с целью заблокировать Матвея везде в сетях, вычеркнуть его из своей жизни. Открыв его страницу, она замерла то ли в ужасе, то ли в изумлении. Матвей с Эвелиной и их дочерью сфотографировались на фоне аэропорта в Турции. «Наконец на месте», — подписал фото Матвей, опубликованное всего три часа назад. Карина тут же вспомнила, как за свой счет летала в Сочи, солгав Алексею, что будет судействовать в жюри на олимпиаде по обществознанию. При всех доходах, которыми распоряжался Матвей, она не получила от него даже сраного колечка.

Волна гнева и бешенства захлестнула Карину. Она замахнулась, чтобы бросить телефон на мостовую и разбить его, но остановилась.

Ей надо собраться. Срочно! Она почуяла, что Матвей каким-то образом запудрил ей мозги и обманул. Он со школы был скользкий. Научился уворачиваться от матери, требовавшей с него невозможного и с возрастом довел технику до совершенства.

Ага. Влюбился он в нее. А когда она опять заговорила о его разводе, стал упрекать, что она такая же