Репетитор - Вика Ром

— Вот и новый год начался, — сказала Эва. Расчесывая волосы.

— Элька сдала экзамен у Слепченко?

— Нет, — чуть погодя, раздраженно сказала Эва. — Козлина. Как будто не знает, чья дочь перед ним!

Матвей вскинул брови. Его не переставало удивлять, как в Эве уживается смотрительница Третьяковки и продавщица с рынка.

— Я сама поеду к нему с ней на пересдачу и прямо спрошу, сколько он хочет.

— Да не тянет она. Вот и весь ответ. Заведи ей тоже какой-нибудь отдел с одеждой.

Эва резко обернулась:

— Какой-нибудь отдел?! — Она вскочила. — Да мой отдел нас кормил, когда ты один бизнес на другой менял! Недотепа! Сколько ты всего перепробовал?! Мой отец тебя вытаскивал, когда мы поженились. Какой-нибудь отдел?!

Матвей отвернулся и потупился в стену. Эва решила забить последний гвоздь:

— Да где бы ты был без меня!

Наконец она улеглась и щелкнула кнопку на светильнике. Они лежали спинами друг к другу. Матвей сунул руку под щеку. Все же она права в этом плане. Не было бы у него ни яхты, ни «БМВ», ни места в парламенте. И не будет, если он уйдет. Самое интересное, что хоть она и скандалила, и подозревала в изменах, все же сексом с ним занималась. Не то чтобы с воодушевлением, но так и он страсти не питал, делал все чисто механически. Наверняка она чувствовала. И он никак не мог взять в толк, что же там у нее внутри творится, что она вот такая. Другие женщины были ему понятны. Но Эва вызывала в нем диссонанс.

Матвей повернулся и погладил Эву по спине.

— Ну прости, Эва, я же тебя люблю.

Он дернула плечом, но он не отстал. Развернул к себе и стал целовать. Не раз он думал, что она издевается над ним, думая, будто он и правда любит ее, а она якобы дозволяет ему заниматься с ней любовью. И он эту версию поддерживал всячески.

— Ну что ты сердишься. Придумаем что-нибудь.

Как всегда она лежала под ним молча и только в конце издала невнятный стон. Матвею в такие моменты даже казалось, что остальные женщины его обманывают, когда бьются в исступлении.

Он встал и пошел вниз перекусить. Из приоткрытой двери прачечной в кухню проникал свет. Матвей лениво пошел выключить свет, но замер на пороге в изумлении.

Дочка с падчерицей заталкивали в стиральную машинку какое-то постельное белье. Притом дочка с ужасом подскочила на ноги. Матвей оглядел ее. Она была в одних трусах и с полотенцем на плечах.

— Это что такое? — спросил он. — Что вы тут обе делаете?

Эля при этом поглядела ему за спину, как будто ждала, что кто-то еще войдет. Матвей нетерпеливо вскинул руку:

— Ну?

И тут Элина расплакалась. Эля быстро засунула белье и включила машинку. Затем взяла сестру за плечи, и они попытались уйти.

— Ничего, — сказала она. — Дядя Матвей, все нормально.

Матвей дал им пройти. Он постоял немного, после того как девчонки ушли. Может у Элины месячные, подумал он, и тут же нахмурился — ей же десять.

Забыв о перекусе, он прошел на второй этаж в комнату дочери. Эльвира застилала постель. Матвей подошел к Элине.

— Дочь, ну ты чего? Я же тебя не просто так спрашиваю. — Он опустился на одно колено перед сидящей на стуле дочкой и погладил по волосам. — Ну?

За Элину ответила падчерица.

— Она описалась.

Матвей ошарашенно поглядел на нее:

— Куда?

— В кровать.

Он в недоумении поглядел на дочь. Эльвира продолжала:

— Мама ее убьет, если узнает.

— Элиночка. Ну ты же большая девочка!

Элина всхлипнула и заплакала. Матвей резко встал.

— Да что творится?

— У нее энурез.

— Это я понял, а почему? — спросил он, прекрасно зная ответ.

Падчерица не ответила.

Весь следующий день Матвей обдумывал случившееся. Он не занимался падчерицей, а собственной дочкой интересовался по случаю. Из-за натянутых отношений с Эвой, которая понукала им как сынком, он не горел желанием заниматься семьей. Но после вчерашнего он все же озаботился. Все же он не черствый, он еще помнил, как ему вручили кулек с розовой и сморщенной Элинкой, так похожей на гномика.

Невротичность Эвелины достала Матвея вконец. Он не знал, как с ней бороться, но помнил, что клин вышибают клином. А большей командиршей чем жена была его мать.

Матвей взял смартфон и набрал номер.

— Здравствуй, мама. Мне нужна твоя помощь, — сказал он со всей серьезностью. — Эва не вывозит. Что? Да. Кажется, опять депрессует. Я хочу, чтобы ты переехала к нам.

8 Короткая передышка

Алексей прожил с Кариной две недели в январе. Она улетела, но обещала вернуться двадцать третьего к Татьяниному дню. И до сих пор она не озаботилась, как перегнать автомобиль. Все это время они вели себя как квартиросъемщики и не общались. О дележе квартиры Карина не заводила разговор. Работу она не искала, а зарабатывала написанием курсовых через фриланс. Она не стала есть меньше и от сидения сильнее располнела. Она улетела опять, но сказала, что вернется к Татьяниному дню, потому что ее пригласили на студенческий бал. Алексей хотел было запротестовать, что здесь ей не гостиница, но смолчал. Он понимал, зачем она это делает — она хотела помешать ему съехаться с кем-нибудь.

К занятиям по фехтованию он вернулся с радостью. Два раза в неделю он забывал о проблемах, и стал чувствовать себя куда лучше.

8 Отец

Эля оплатила торт на кассе. Она шла в гости к родному отцу. Последний раз они виделись на ее выпускном, а ушел он, когда она пошла в первый класс. Отцу исполнилось сорок два. Всю жизнь он проработал в прокуратуре. Эльвира даже не представала, о чем они станут разговаривать.

Жена отца открыла дверь. Пока Эля раздевалась, она оглядела ее как следует и сказала:

— А я знаю твою маму. Вы очень похожи, — сказала она.

— Вы знакомы?

— Ну не совсем. Я с ней на йогу хожу.

Они прошли в гостиную, а спустя полчаса с работы приехал отец. Они пошли на кухню. Эле показалось, что ему неловко. Впрочем, она ощущала себя не лучше.

— Как учеба? —