Миллиардер из братства - Ана К. Блэклей

— Он никогда не был настоящим бойцом, — говорит Деклан, глядя ему вслед. И снова кажется, что он читает мои мысли. — Он хотел быть частью братства и тусоваться с нами, так что его папочка обеспечил ему доступ. Практически купил ему место. Почти все мы вращаемся в одних и тех же кругах с детства, так что мы дали ему шанс, но он никогда не тренировался как следует. Ему нужно было быть одним из нас только ради статуса, вечеринок и женщин, но он никогда не был готов вложить усилия. Другие парни из братства не будут по нему скучать.

— А что если он пойдет в полицию?

Деклан ухмыляется, и это его единственный ответ.

— Не могу поверить, что тебя это даже не беспокоит, — выдыхаю я.

— И правда, нет, маленькая шпионка, — отвечает он, приближаясь ко мне, его движения плавные, хищные. — И, откровенно говоря, это должно быть последним, о чем ты сейчас думаешь.

Я смотрю, как он подходит ко мне, и мои глаза расширяются с каждым его шагом.

Но я не боюсь. Я в предвкушении.

Деклан

Как как же она прекрасна, смотрит на меня со всей этой надеждой в глазах. Если бы только знала, что я читаю ее, как открытую книгу. Я умел это с того самого момента, как прижал ее к стене в душевой и мысленно сдернул с нее все до последней тряпки.

Да, я тут самый завидный холостяк, и девушки дерутся за меня, как бешеные сучки, только чтобы получить шанс пососать мой хер. Но ни разу я не чувствовал, что меня хотят по-настоящему. Эта ее одержимость, рискованные поступки, которые она совершала ради меня, даже не пытаясь привлечь мое внимание, — в этом было что-то особенное. Она была особенной. Она хотела меня за то, кто я есть, а не за имя, деньги, влияние или репутацию железных кулаков.

Да, я могу уничтожить любого — финансово, морально или физически. Именно это держит меня на вершине пищевой цепочки в этом богом забытом месте. Но, как оказалось, Миа Роджерс способна размазать меня по стенке.

Я думал, что сойду с ума, когда она вдруг стала ледяной. Ни звонков, ни сообщений — полный игнор. Со мной такое никогда не случалось, особенно после того, как я трахал женщину. Обычно все было наоборот: они ползли ко мне на коленях, умоляя о еще. Я превращал их в рабынь своего желания, заставлял их хотеть меня, а не наоборот. Но эта маленькая шпионка не просто поменяла роли местами — казалось, я вообще на нее никак не влиял. Вместо того чтобы приблизиться, она пыталась сбежать.

— Собиралась сбежать от меня, маленькая шпионка? — говорю я, проводя тупой стороной ножа по ее груди, цепляя край ее лифчика между грудей, мой взгляд медленно опускается вниз вслед за движением. — Это был твой план?

— Н-н-нет, — заикается она, моргая слишком часто. Ее грудь поднимается и опускается, когда она судорожно вдыхает воздух. Я переворачиваю нож, поддевая ткань острым лезвием. — Не сходи с ума, Деклан. Это же не так, чтобы я могла уйти с кампуса, бросить всю свою жизнь.

— Разумеется, ты бы разрушила свою жизнь, если бы сбежала. Потому что я нашел бы тебя где угодно. — Мне нравится этот взгляд, полный сосредоточенности, когда я держу лезвие так близко. Будто мир вокруг перестает существовать, и все ее внимание направлено только на меня.

Это единственный способ владеть ею. Обладать полностью.

— Как ты наверняка понимаешь, — говорю я низким голосом, переворачивая нож тупой стороной и проводя им по ее груди, ниже лифчика и дальше, по линии живота. — Я не могу позволить тебе уйти безнаказанно за то, что ты сделала. Так что в следующий раз, когда ты даже подумаешь о том, чтобы оставить меня, ты будешь знать, чего ожидать.

— Оставить тебя? — шепчет она через дрожащие губы. Похоже, она действительно удивлена, потому что спустя секунду усмехается. — Ты говоришь так, будто мы пара или что-то в этом роде. Напомнить тебе, как ты выбросил меня из своей машины, как гребанный использованный презерватив? — С каждым словом ее тон становится все громче, и на моем лице расползается улыбка.

— Ты злишься. Значит, тебе не все равно.

— Конечно, мне не все равно, ублюдок! — Она резко подается вперед, и наручники с грохотом бьются о спинку кровати. — Ты использовал меня, как шлюху. — Ее ледяные голубые глаза полыхают огнем, который завораживает меня. Это пламя, где смешались ярость, ненависть и безудержное желание.

Моя улыбка становится шире, когда я смотрю на нее с восторгом. Я хочу, чтобы этот огонь принадлежал только мне. В этот момент я понимаю, что сделаю все, чтобы снова и снова разжигать его в ней. Она это тоже понимает, я вижу это в ее пылающем взгляде, в том, как она снова пытается броситься на меня. Вижу, как сильно ей хочется выцарапать мне глаза… и, наверное, одновременно трахнуть меня.

— Да, я использовал тебя, и тебе это понравилось, — мурлычу я, проводя взглядом по ее телу. Черт, она самое красивое, что я когда-либо видел.

Я видел ее фотографии со школьных лет — этот жалкий импотент Тимоти позаботился, чтобы они попали ко мне, думая, что это даст мне больше поводов для издевательств. Но вместо этого я понял, что запал бы на нее в любом случае.

Тот факт, что она проделала огромный путь, только усиливает это. Я уважаю усилия, которые она вложила в свое преображение, хотя трахнул бы ее с теми же лишними килограммами точно так же. И мне это понравилось бы не меньше. В любом случае она бы оказалась привязанной к спинке кровати.

Ее соски проступают сквозь кружевные чашечки лифчика, по вздымающимся грудям разбежались мурашки. Они небольшие, но идеально подходят, чтобы уместиться в одной моей руке. Такие груди, от которых мужчины сходят с ума. Стоит лишь отогнуть чашечки и сжать их в ладонях.

Она сделала свой выбор — спасти Тимоти. Она променяла свою свободу на его, и я собираюсь насладиться каждым мгновением.

— Первое, что Тимоти сделает, это обратится в полицию, — говорит она, дрожа передо мной в одном лишь лифчике и трусиках. Я провожу языком по губам, пожирая ее взглядом.

— Пройдет время, прежде чем он найдет работающий телефон, чтобы сделать звонок. А еще дольше, пока он сможет одеться и выбраться из дома.

Она тяжело сглатывает, вероятно, от мысли о том, что Тимоти