Хозяйка ледяного катка - Мила Вилье

— Но ведь можно арендовать здание или даже купить.

— Все деньги уходят на нас и сиротский приют, которому мы ежемесячно помогаем. Без нашей помощи детям будет нечего есть.

— А король? Разве это не его забота?

— Его. И, возможно, он жертвует деньги. Но не все доходят до места назначения. Кроме того Зурин оплачивает обучение тех детей из приюта и из нашего района, которые хотят учиться. Учебники, школьная форма, все это кажется мелочью. Но когда денег и так немного, это все становится непосильной ношей. А мы даем этим ребятам шанс на лучшую жизнь, чем у нас. Может, кто-то из них в будущем добьется большего и станет уважаемым человеком.

— Это достойно.

Я подумала о том, что Зурин и его люди делают очень хорошее дело. А ведь я могла бы помочь! У меня еще осталось четыре орешка. Вот только чтобы попросить такого, чтобы от моего желания была действительная помощь.

— О чем задумалась?— Мартин заметил мое замешательство.

— Да так, подумала о том, какие вы все молодцы.

— Ты тоже молодец, ведь ты среди нас.

Мы пошли дальше, и Мартин, остановившись у лавочки с выпечкой и сладостями, купил два яблока в карамели.

— Держи, — он протянул мне угощение, и я с радостью взяла его, потому что после пробежки, крыши и практически падения с крыши, аппетит разыгрался и я хотела есть. А запах выпечки, витающий над площадью, только распалял аппетит.

Мы подошли к мосту через реку. Мороз серебрился на перилах инеем, а замерзшая внизу река была покрыта голубым льдом. С берегов там, где они были более пологими, с веселым заливистым смехом каталась детвора на санках. Ребята постарше бегали по льду, скользя, будто на коньках.

А я стояла и ела сладкое яблоко в карамели и прикрыла глаза, подставляя лицо морозу и солнечным лучам.

— Хочешь прокатиться с горки? — спросил Мартин, заметив, что я смотрю на детвору.

Глава 22

Зимнее веселье

— Хочешь прокатиться с горки? — спросил Мартин, заметив, что я смотрю на детвору.

— Да, — честно ответила я.

Ведь я так давно не каталась с горки. Только когда была ребенком. А это одни из самых счастливых воспоминаний: кусачий ветер в лицо, щиплющий и без того замерзшие щеки, летящий из-под санок и ног колючий блестящий снег, мокрые варежки и шапка, все время сползающая на лоб. А еще смех и радость!

И мы с Мартино, обойдя мост, спустились к реке.

— Одолжишь санки? — спросил он, подойдя к румяному мальчишке и протягивая ему серебряную монету.

— Настоящая? — он с сомнением посмотрел на серебряный.

— Проверь, — подмигнул ему Мартин.

И мальчишка, будто и впрямь разбирался, принялся крутить монету в руках с деловым видом.

— А надолго? — спросил он, не спеша соглашаться на сделку.

— Скатимся пару раз.

— Хорошо, — видно, предложение мальчишку устроило и он, забрав монету, протянул веревку от санок.

И мы с Мартином, словно дети, совершающие шалость, улыбаясь, пошли к высокому склону. А после санки покатили нас вниз под общий хохот и улюлюканье…

— Кстати, отсюда хороший вид на площадь, — проговорил Мартин, когда мы вернули санки владельцу — румяному от мороза мальчишке, который сам светился из-за заработанной монеты как золотой. — Так что пока можем посидеть тут.

— Давай.

Мы уселись на пригорке, там, где из-под снега было видно ствол упавшего дерева. Видно снег и ветер сделали свое дело. А убирать его не спешили, решив оставить до весны.

Мартин сидел и смотрел по сторонам, а я разглядывала катающуюся по льду ребятню.

Думая о том, что с удовольствием бы сейчас покаталась по льду.

«Надо расспросить у Орина про коньки», — подумала, прежде чем мы встали и пошли от реки.

Наше дальнейшее дежурство прошло спокойно. А как только начало темнеть, мы с Мартином отправились домой.

— Наши закончили работу. Так что теперь уже выйдут наши ночные дозорные. А нам пора поесть горячей похлебки и отогреться.

В этом Мартин был прав. Я уже начала замерзать и хотелось есть. Хотя после яблока Мартин угостил меня купленным у полной и громогласной торговки куском горячего рыбного пирога.

— Я пойду расскажу о Ламоре Зурину, — сказал Мартин и ушел, а я пошла в свою комнату.

Перед этим получив мешочек с монетами от Магды:

— Это твоя часть. Можешь тратить ее по своему усмотрению.

Девчонки уже были там, поэтому поговорить с Орином получилось не сразу. Но как только мы остались наедине, я тут же рассказала ему о том, что истратила один из орешков. На что он неодобрительно покачал головой:

— Тебе надо будет кому-то отдать сумку, чтобы потом вновь получить ее. Как ты думаешь это сделать?

— Я что-нибудь придумаю, — пообещала я.

— Ладно, будем решать проблемы по мере их появления.

И Орин спрыгнул с моей кровати и забрался на шкаф:

— Я буду спать тут. А то твои соседки меня сегодня затискали уже.

— Хорошо. А ты не знаешь, где можно купить коньки.

— Кого? — кажется, Орин не понял моего вопроса.

— Коньки — ботинки с лезвиями внизу, чтобы кататься по льду.

— Ботинки для катания по льду? — в голосе белки слышалось веселье, будто я сказала что-то смешное.

Или коньки назывались и выглядели тут как-то по-другому, или же о них вообще не было известно.

— Ну да.

— Ты случайно не замерзла на улице и не подхватила горячку? Или ты снова упала и ударилась головой? Мне кажется, ты бредишь.

— Если никто тут не знает про коньки, то мы можем стать первыми, — я подмигнула Орину.

Засыпала я в хорошем настроении. А вот утро встретило маня жалобным плачем.

Глава 23

Хорошие дела

Утро встретило меня жалобным плачем.

Я открыла глаза и услышала, как из коридора доносится плач.

Запахнув халат, я вышла из комнаты, и увидела, как в углу сидит маленькая девочка и плачет.

— Эй, что случилось? — я посмотрела на малышку, которая вытирала слезы, шмыгая красным опухшим носом.

—