Когда сбываются мечты - Ханна Грейс

Хэлли не осуждает меня, как другие, когда я пытаюсь объяснить, насколько сильно меня расстраивают некоторые вещи, которые другим людям кажутся простыми. Она просто кивает.

– У моей младшей сестры та же проблема. Мы выяснили, что это из-за СДВГ. Я помогаю ей с домашними заданиями по английскому, потому что это ее самый нелюбимый предмет, и если она не хочет читать книгу, то это целое сражение.

«Сражение» кажется подходящим словом, чтобы описать то, что я временами чувствую.

– Это странно, потому что иногда я ищу что-нибудь в Интернете и случайно углубляюсь в исследование чего-то совершенно другого, и без проблем прочитываю все, что об этом когда-либо писалось. Но не могу сделать того же по предмету, который мне нужен.

Хэлли хихикает, но я не чувствую, что она смеется надо мной. Мне нравится, как легко с ней разговаривать.

– Да, Джианна такая же. Благодаря поставленному диагнозу у нее появилось больше возможностей и поддержка, но мне страшно подумать, какой была бы для нее школа, если бы мы не давили на ее врачей. Я потратила много времени на изучение СДВГ, и некоторые люди всю жизнь живут и не знают, что они нейродивергентны. Извини, я много болтаю.

– Хорошо, что у твоей сестры теперь есть поддержка. Остаток дня я проведу за поиском рецепта этого печенья, – признаюсь я, доставая из контейнера еще одно. – Оно безумно вкусное.

– Как-то раз моя бабушка приехала к нам на целое лето, чтобы присмотреть за мной, потому что мои родители работали, а брат был в футбольном лагере. Она следила за каждым этапом приготовления, чтобы убедиться, что печенье получилось идеальным. Она сказала, что я не могу раздавать отстойное печенье и говорить людям, что это ее рецепт.

– Пожалуйста, передай от меня спасибо своей бабушке.

– О, она умерла несколько лет назад. Я живу в ее доме, поэтому у меня есть все ее книги рецептов и прочее. Думаю, печенье – это единственное, что у меня хорошо получается.

– Она была бы довольна репутацией своего печенья, – заверяю ее и откусываю еще кусочек. – У тебя отлично получается. Здорово, что ты живешь там и у тебя сохранились ее вещи. Моя бабушка была любительницей изысканных ресторанов, поэтому рецептов у меня нет, но есть список рекомендованных мест по всему миру, где можно вкусно поесть. Одним из любимых занятий бабушки было водить нас в лучшие, на ее взгляд, заведения и хвастаться своей семьей.

– Да, мне это нравится! Кроме того, не уверена, что кто-нибудь когда-либо считал крутым то, что я учусь в колледже и живу одна в бабушкином доме. Но я приму похвалу по поводу выпечки, – говорит она, теребя рукав своего кардигана. – Спасибо.

– Почему ты не живешь со своими друзьями? – интересуюсь я, и, судя по тому, как она сникает, думаю, мне не стоило спрашивать об этом.

– Хороший вопрос. Действительно хороший, эм… – Я разрываюсь между ее словами о том, что это хороший вопрос, и ее явным дискомфортом. И уже собираюсь сказать, чтобы она просто проигнорировала мое любопытство, когда она, наконец, отвечает: – На самом деле у меня нет друзей. Те, что вроде как были, не учатся в Калифорнийском университете, а все остальные перестали со мной общаться, когда я рассталась со своим парнем.

Она выглядит смущенной, но всего пару лет назад у меня тоже не было друзей. Сейчас, пожалуй, у меня их слишком много. Всех и не упомнишь, но думаю, что еще один не помешает.

– Я твой друг.

Она удивленно приподнимает бровь. Мне знакомо это выражение лица, оно означает, что я застал ее врасплох. Похоже, я в этом мастер.

– Это не так.

– Да, так, – настаиваю чуть тверже.

– Так друзей не заводят, – возражает она.

– Откуда тебе знать? Ты только что сказала, что у тебя их нет. – Мне не нравится то, как она заметно вздрагивает, и я быстро продолжаю: – Хэлли, мы друзья. Друзья делают что-то приятное вместе. Я предоставил вам свой дом под книжный клуб, а ты принесла мне угощение. Я не говорю, что ты должна жить со мной или типа того, но ты не одинока.

– Хорошо, тогда мы можем быть друзьями, – соглашается она и немного расслабляется, опустив плечи. Не хочу, чтобы она чувствовала себя некомфортно рядом со мной, и я действительно хочу быть ее другом.

– Хорошо. В эти выходные у нас ежегодная предсезонная вечеринка. Мой сосед сказал, что он слишком взрослый, чтобы ее устраивать, но я даже не сомневаюсь, что она все равно состоится. Ты должна прийти, чтобы доказать, что действительно считаешь нас друзьями.

Я думаю, мы с Рассом единственные, кого не беспокоит нежелание Робби отрываться с друзьями. Однако остальные члены команды, особенно те, кому Нейт не позволял приходить на вечеринки и которые уже стали старше, чувствуют, что пропускают некий обряд посвящения. Робби не говорил, что больше никогда не будет устраивать тусовки; он лишь сказал, что хочет сосредоточиться на том, чтобы показать Фолкнеру, на что способен, и быть более ответственным. Но, очевидно, никто ничего толком не слушает, как я убеждаюсь на каждой тренировке, и все просто услышали «меньше вечеринок».

До того как Нейт и Джей-Джей переехали, Робби осмотрел несколько мест, где он мог бы жить самостоятельно в этом году. Он сказал, что хочет создать некоторую дистанцию между Робби, нашим другом, и Робби, человеком, который надеется получить работу на факультете, как только закончит учебу.

Он сказал, что единственная причина, по которой не переехал, заключалась в том, что все эти квартиры были построены без учета потребностей людей с ограниченными возможностями. Что стресс, который он испытал бы, пытаясь заставить арендодателя сделать самый минимум, например, улучшить доступность и безопасность здания, того не стоил, и что в следующем году он снова займется поисками.

В ответ на мое предложение Хэлли закатывает глаза, берет книгу Гарольда Оскара под мышку и встает с кровати.

– Я так не думаю. Будет странным прийти на вечеринку одной, и у меня есть дела. Домашние задания, писательский проект, дела книжного клуба, ну, ты понимаешь.

– Ты будешь не одна. Я буду рядом.

– Ты будешь занят своими друзьями.

– Мы только что выяснили, что ты мой друг.

Она вздыхает, но не так,