Цена любви - Валерия Аристова

лет, и она, овдовев в шестнадцать, больше замуж не выходила, и могла позволить себе красивую любовь с красивыми мужчинами. Она бы с радостью перетянула Эдуара к себе, но знала, что Эстель к нему неравнодушна. Питая слабость к племяннице, она не стала садиться рядом с ним, а осталась стоять, как благоразумная женщина, в трех шагах от него.

— Можно или нельзя, но вы уже здесь, — сказала она, — и я бы на вашем месте постаралась взять себя в руки.

На бледном его лице вспыхнул румянец.

— Простите меня, мадам.

Он на самом деле взял себя в руки, обхватив торс руками, и пытаясь унять дрожь.

— А теперь послушайте, — Матильда все же подошла к нему вплотную и положила руку на плечо, ощутив, как он дрожит всем телом, — Симон сказал не всю правду. А вы легко поверили в самое худшее об Эстель.

Эдуар внимательно смотрел на нее. Глаза у него были, как у ребенка, испуганные и огромные, будто ему не за двадцать лет, а всего два.

— Эстель призвала всех знатных мужей графства и соседних графов не для того, чтобы устроить свадьбу, — сказала она, — Эстель хочет, чтобы все видели, как она графу откажет.

Повисло молчание. Эдуар снова закрыл лицо руками. Но теперь от того, что в голове помутилось, а мысли разбежались, будто их не было совсем. Всплыла только одна мысль. Если все эти люди покинут замок к лету, то он сможет снова играть в шахматы с графиней, сопровождать ее в ее деревни, и больше ему ничего не надо. Пусть она будет недостижима. Он только сейчас понял, как много он может потерять, и вдруг оценил то, что имел. Пусть они все смеются над ним. Графиня не смеется. Они уедут, а он — останется.

— Госпожа откажет графу де Пуатье? — уточнил он на всякий случай.

Матильда кивнула. Вот почему ей всегда достается вся черная работа, а награду в виде этого юноши получит Эстель?

Он поднялся.

— Госпожа де Сорельи, я приношу вас свои извинения. Простите меня.

Матильда заулыбалась.

— Всегда рада помочь.

Он взял ее руку и поднес к губам:

— Я в неоплатном долгу перед вами, — он сверкнул глазами. Лицо его уже приняло здоровый оттенок, и Матильда была уверена, что может отпустить его на все четыре стороны.

— Думаю, что в оплатном. Но я подумаю, что можно с вас взять.

Эдуар заулыбался.

— С великим удовольствием услужу вам, госпожа де Сорельи.

Он вышел из ее комнаты, немного поплутал, стараясь не попадаться никому на глаза.

Рыцарь гордый из рода псов,

Скажи-ка мне лучше, на что ты готов....

Услышал он знакомую песенку, свернул в другую сторону и буквально побежал к своей башне. Матильда же отправилась к Эстель. Если Эстель не дурочка, думала она, то тотчас же придумает, как поощрить так необходимого ей защитника, пока не случилось страшного.

Глава 12

В широком коридоре, из которого начиналась лестница в башню, стояли четверо.

— Здравствуй, Эдуар, — виконт де Шатильон отделился от стены и отвесил галантный поклон. На скуле его был знатный кровопотек.

Наверняка и зубов он парочки не досчитался, с удовлетворением подумал Эдуар.

Три рыцаря в цветах Шатильона достали мечи. Эдуар скрестил руки на груди, оценивая обстановку и желая их запугать. Потом резко выхватил меч и одним движением проскользнул к ним за спины, оказавшись спиной к лестнице, где никого не было и можно было не опасаться нападения сзади.

Симон выругался и потрогал щеку.

Эдуар встал в позицию, потом развернулся и отбил неуклюжую атаку, выбив одного из нападавших меч. Два других попытались прижать его к стене, но он не подпускал их ни на шаг, одного ранил в руку, до другого попытался дотянуться колющим ударом.

Все же между ним и многими другими есть разница. Он снова развернулся, ударил одного из нападавших по плечу плашмя, выбивая сустав. Цели убить у него не было. Тот закричал, и отполз, прижимая руку к телу.

В этот момент послышались шаги, и в галерее показалась графиня де Шательро собственной персоной. Кажется, она бежала бегом, но увидев дерущихся, остановилась, приняла величественную позу, и медленно пошла к ним.

Все трое положили мечи на пол и встали на одно колено, демонстрируя раскаяние. Виконт де Шательон пошел было к ней на встречу, но графиня осадила его взглядом, пригвоздив к стене.

— Убирайтесь, — сказала она, указывая на рыцарей Шатильона, потом подошла к нему самому, и некоторое время стояла, смотря ему в глаза. И тут гордый виконт тоже преклонил колено, и опустил голову.

— Простите меня, госпожа, больше такого не повторится.

— Не повторится, — Эстель была зла, — потому что я отказываю вам от дома, господин виконт. Вы устроили в моем замке настоящую резню. Трое на одного? Это было бы убийство.

— Надо было брать пятерых, — сказал Симон, вставая, — тогда бы справились... возможно. Подумайте хорошо над своим решением, госпожа, потому что это очень не понравится моему отцу и многим его приятелям.

— Несомненно, — холодно сказала она, — особенно им не понравится, что виконт де Шатильон не только устроил резню в замке дамы, но и предпочел не участвовать в ней сам.

Симон некоторое время молча сверлил ее взглядом. Потом отошел, и обернулся к все еще стоявшему на коленях Эдуару.

— С тобой мы еще встретимся, — сказал он зло, и быстро пошел по коридору. Красный плащ его развевался в такт его шагам. Следом отправились его люди.

Матильда, приведшая Эстель, куда-то делась, и Эстель и Эдуар остались наедине в пустом коридоре.

Эдуар боялся поднять глаза на графиню. Он видел, что она ужасно зла. Щеки ее пылали, а глаза метали молнии.

— Вы ничем не лучше него, — сказала наконец Эстель, подходя к Эдуару. От пережитого ужаса руки ее все еще дрожали, а мысли путались в голове.

Матильде она задолжала отрез алого бархата. Лучше фигурного. Господь, что было бы, если бы не ее кузина? Они убили бы