Ван Хельсинг - Таня Лаева

Мария хотела что-то спросить, но с улицы вдруг послышался пронзительный вой, знак тревоги, знак приближения оборотней.

– Спешите же! Скорее! – Мария бережно передала отцу внука и поцеловала маленький лобик, оставляя на бархатных щечках соленые капельки.

Схватив собранные вещи, накинув черный плащ с капюшоном, закутав ребенка в одеяло, Ван Хельсинг бросился прочь.

Я побежала вслед за Марией на улицу. Но вместо лагеря нас уже окружало бесконечное поле ароматных нарциссов. Они склоняли свои белоснежные головы и звенели словно в почтении перед присутствующими.

Вокруг тела стоящей вдалеке девушки бушевала гроза, поднялся сильный ветер и разогнал облака, открывая лунный свет, в котором Мария приняла облик белой волчицы. Она посмотрела на меня, и я услышала ее мысли в своей голове.

«Раз ты видишь и слышишь меня, значит, ты дошла до конца, и мы победили, и все было не напрасно. Я всю жизнь боролась, чтобы ты могла родиться и принять решение. Ты можешь разрушить проклятие луны».

– Но я не могу… Я не знаю…

«Будь храброй, моя дорогая, помни, ты будущая королева. Возьми на себя ответственность и честь вести свой народ».

Громыхающая туча, наполненная молниями, двинулась в мою сторону, а от Марии остался лишь голос.

«В тебе течет три крови. Человек, ликан и оборотень. Мы все одинаковы. Запомни это и прими верное решение. Собери скрижали в одну и сделай то, что должна».

Глава 16. Финал

Клодия.

Если я соединю воедино все четыре скрижали, Мартин исчезнет, а мой любимый принц потеряет способность регенерировать и, скорее всего, погибнет.

В заброшенной полуразрушенной часовне, что спряталась поодаль подземного бункера, сквозь дырявую деревянную крышу взмыла вверх стая черных гаркающих птиц. Я пришла сюда сама, словно кто-то привел меня в это маленькое, но очень неуютное помещение.

Смотрю на разложенные на грязном полу перед моими коленями таблички и понимаю, что должна снять это проклятье ценой жизни дорогих мне людей.

Может быть, кто-то другой сможет разбить его? Я не готова к такой ответственности и этому судьбоносному решению.

Мороз щипал нежную кожу щек, которую прижгли соленые ручейки. Кап-кап… на первую табличку упали мои горькие слезы, и она легла рядом с другой. Яркий свет соединил их красными искрами между собой.

Третья… я не могу так…

За хрупкой стеной протяжно воет метель, и сердце мое сжимается до размера ее снежной крупинки, оно плачет вместе со мной, но руки делают свое дело и скрижали становятся единым целым, превращаясь в живое полотно, изображающее кровавую бойню. По золотым жилам начинает сочиться темно-красная река, а по ней плывут безмолвные тела стройной шеренгой.

Касаюсь светящейся реликвии, обжигаю кончики пальцев, но отдернуть их не могу. Погружаюсь в эту реальность. Вижу мужчину в доспехах с гербом дракона, что сражается с целым полчищем оборотней или ликанов. Он разрубает их пополам и безжалостно разрывает их плоть. Его глаза горят алым пламенем, и он смотрит на меня.

Вокруг него начинает клубиться дым от жженных тел и шкур, в его голову врываются крики, стоны и мольбы убиенных, и он хватается за нее… рваные флаги терзает неумолимый ветер. Я закрываю глаза, и теперь его лицо слишком близко ко мне.

Окровавленные клыки и белая кожа с синими вздутыми венами намекают на принадлежность к определенному виду нечисти.

Вампир…

Его глаза потухают и становятся изумрудно зелеными. Они светятся сквозь щели шлема дракона, а за его плечами взмывают колья, что протыкают багровые небеса, и по ним медленно сползают обезображенные трупы.

– Кто ты такой?

Мужчина молчит, он вонзает свой меч в красный снег и бросается на меня.

Земля под ногами начинает ходить ходуном, и вся армия дракона и его противники проваливаются в первый раскол, что стремительно подбирается к моим дрожащим ногам. Трещина останавливается у моих ног и разделяется на четыре ровные черные стрелы, из недр которых наружу вырывает огонь.

Впереди появляется силуэт. Он манит, побуждает выбрать не то направление, которому я должна была следовать. Делаю шаг… второй… расщелина затягивается с каждым моим приближением.

Незнакомец протягивает мне руку, и я касаюсь его черных пальцев. Ощущаю невыносимое жжение в том месте, где соприкасается моя кожа и его золотой перстень – единственная вещь, видимая для меня.

– ОН восстанет! Ваша сила вернется, если я не смогу одолеть ЕГО, – хрипит таинственная тень и указывает на ту пропасть, куда провалился вампир, – Вы последняя надежда человечества, потомки великого Ликаона. ОНИ вернутся, когда их души встретятся вновь. Кара оборотней – защищать людей от вампиров. Помни это!

Я не видела его лица, я не знала, кто он такой, но я навсегда запомнила его голос. Скрижаль взорвалась в моих руках, а ее мельчайшие осколки забрались под кожу и пронеслись по венам, изрезывая их изнутри.

************************************

– Мне приснился такой странный сон…

Прошло уже несколько недель. А меня все преследует одно и то же видение или наваждение. Я каждый раз пытаюсь разглядеть лицо незнакомца с волшебным кольцом, но не могу.

В ответ Фёр всегда прижимает меня к себе, гладит мои волосы, целует макушку и пытается меня успокоить, хотя сам находится в напряжении.

– Все позади, – повторяет он вновь и вновь, – Все хорошо, родная, – шепчет он свою мантру, – Главное, что мы вместе, и все позади.

Наше проклятье было снято, и мы не знали, что нам теперь делать и как продолжать жить. Ведь бороться теперь было не с кем, охотиться тоже не на кого. Мы словно стали ненужными этому миру. Влачить жалкое человеческое существование совершенно не хотелось, и я очень глубоко пожалела, что нам удалось дойти до конца. Плюс ко всему, я совершенно не чувствовала ни облегчения, ни, тем более, счастья.

Внутри меня разрасталась какая-то необъяснимая тревога. Что-то постоянно чесалось в груди, но мы будто застыли в ожидании… но чего? Или кого?

– Нас сохранили для чего-то Фёр. Мы снова пешки в чужой игре.

– О чем ты, пчелка? – мой прекрасный муж идет ко мне навстречу из нашей маленькой кухни, пытаясь сохранить самообладание, хотя я вижу, что моя паранойя начинает его раздражать.

Но на этот раз он поверит мне!

– Смотри!

Достаю нож из-за спины и провожу острием по запястью.

– Пустота… – произносит Грей, завороженный увиденным.

Вместо крови из разрезанных тканей на