Я тебе не невеста, царевич! - Катя Водянова

– Спасибо, – шепнула я, чтобы не разбудить Любашу.

Велемир кивнул, затем переместился, оказываясь ближе ко мне. Поглядел пристально и протянул мне руку. На его раскрытой ладони лежало серебряное кольцо с таким же зеленым камушком.

– Ты издеваешься надо мной? – я всплеснула руками и едва удержала голос, чтобы не закричать. – Думаешь, мне одного колечка мало?

– Это для меня, – произнес Велемир. – Наложишь чары, какие посчитаешь нужными, и наденешь мне на палец.

– Уверен? Я не в настроении, сейчас как наколдую, мало не покажется!

Он без колебаний кивнул и пододвинул руку ближе. Я сонно потерла лицо, думая над чарами, затем взяла кольцо, окутавшееся волошбой и надела на палец женишку.

– Побудь и ты в моей шкуре, царевич, – кровожадно улыбнулась, а этот придурок весь светился довольством, точно клад нашел.

Глава 9

Остальные, если и заметили новое кольцо у царевича, то не заостряли на нем внимания, за что я была им очень благодарна. Да и в целом весь прошлый день пролетел без недоразумений, как и последующая ночевка. Но сегодня мы должны были добраться до Лукоморья, поэтому все заметно нервничали. Любаша постоянно ворошила что-то в сундучке, Иней шептал себе под нос новые рифмы, Велемир – угрюмо смотрел перед собой, а я… я, выходит, согласилась сыграть роль царевичевой невесты.

И чем ближе мы подбирались к цели, тем сильнее менялся лес. Деревья становились все выше и толще, а среди травы встречалось все больше цветов. Ехать здесь было легко и приятно, даже дышалось будто иначе, как на побережье морском. Начинаю понимать, почему Лукоморье называют волшебным краем, мне здесь уже нравилось.

– Красиво, – произнесла Любаша, когда заметила поляну с порхающими тут бабочками.

– Угу, —недобро ответил Велемир. – Лучшие дедовы чародеи над этим лесом трудились. Деятельный он был, все Лукоморье облагородил, до того здесь только репей и кривые деревца росли.

– Говоришь так, будто о них тоскуешь, – пожала она плечами и вытащила из мешочка очередной пряник. Конь скосился на него с непередаваемой грустью и почти по-человечески вздохнул.

Любаша тут же отломила кусок и отдала пегому. Тот высунул язык, точно ящерица, схватил пряник и быстро сжевал, с каким-то нехорошим плотоядным хрумканьем.

– А откуда у тебя это чудище? – спросил Снежок. – Присмотрел себе новое седло, но не рассчитал возможностей, теперь возит тебя, чтобы отработать долг?

– Не, – отмахнулась она. – Папенька его в Тривтором царстве у одного богатыря выкупил, по коня же просьбе. Все ныл, возьми меня, добрый человек, я тебе пригожусь! Вот папенька и дрогнул, добрый он, жалостливый. Но пользы конь оказался весьма сомнительной. Отец его на три лучины оставил за лавкой приглядеть, так этот умник уронил лампу и уничтожил товаров на несколько десятков златов.

– Ну старший Укушуев тоже дал маху: он же конь, у него копыта! Куда такого в лавку?

Пока они болтали, пегий подобрался к Инею, осторожно вцепился зубами в его штаны и резко мотнул головой, отдирая от тех солидный клок в районе бедра. Затем с довольным чавканьем разжевал ткань и выплюнул на дорогу.

Снежок вскрикнул от возмущения, осматривая свое бледное бедро, просвечивающее через дыру. Я невольно зацепилась за нее взглядом, отметив, какая нежная и гладкая у барда кожа, точно как у девушки. А поверху в дыре проглядывало шелковое белье, диковинного, голубого цвета. Наверняка Снежку под цвет глаз, но выглядит уж слишком дорого, чтобы прятаться под его убогим костюмом.

– С тебя новые штаны! – с возмущением прикрикнул он, тыкая в Любашу пальцем. – Твой конь меня без одежды оставил.

– Как он мог, у него ж копыта? – та горестно всплеснула руками и сложила брови домиком. – Могу только продать штаны, со скидкой. Жалкие десять сребров…

– Он старые зашьет! – тут же влез между ними Велемир.

– Да как тут зашьешь? – возмутился Иней. – Да в эту дыру Любаша пролезет!

– Значит, латку наложишь. А Любаша тебе ткани даст, потому что за конем действительно надо приглядывать, пусть у того и копыта.

– Я не поеду в Лукоморье в штопанных штанах!

– Езжай без, тебе так даже лучше, больше внимания привлечешь.

Снежок надулся и отстал, чтобы дальше вздыхать над испорченной одежей. Хотя оно того не стоило, ткань была такой потрепанной, что расползлась бы и сама, не сегодня, так завтра.

– Так твой конь – разумен? – спросил Велемир.

– Ты бы насчет своего дружка определился, – отрезала Любаша, – прежде, чем такие вопросы другим задавать.

Конь на это поддерживающе фыркнул и клацнул зубами у царевичевой ноги, за это получил предупреждение рыком и будто бы сдулся.

Мне было слишком лениво влезать в их спор, просто смотрела по сторонам и слушала перебранку. Пусть и долгую, но беззлобную. Если бы не знала, то решила бы, что все они давно знакомы. А ведь раньше Любаша казалась мне такой тихой и застенчивой. Может быть потому, что играла роль послушной купеческой дочери, ищущей жениха, а сейчас ей не перед кем притворяться?

Да и вообще, когда она спорила, то вытягивалась, менялась, становилась совершенно иной. Такую точно не надо кутать в простыни, поймает себе жениха и без всяких хитростей. И тот, вполне возможно, будет не против ее масштабных планов по наводнению Тридевятого укушуевскими товарами.

Я про себя улыбнулась этой мысли, только потом увидела причудливые резные столбы, означавшие границу. Значит, мы уже почти добрались до места, будем там еще до заката.

***

Тридевятое – большое царство. Возможно, самое большое по эту сторону змеевой гряды. На некоторых волостях можно разместить два-три королевства, еще останется местечко под пару княжеств. Конечно, от такого изобилия постоянно пытаются отщипнуть по кусочку, потому наш нынешний царь, Ратмир Берендеевич, а до того – его предки, всеми силами пытаются сохранить границы. А при случае – их расширить.

И чудесная природа Лукоморья служила этой же цели. Даже отца, помню, впечатлила здешняя красота. Он говорил, что если цари не жалеют столько волошбы на цветы с кустами, то подумать страшно, сколько же ее готовы задействовать в бою.

Обычные люди в такие тонкости не вдавались, просто смотрели по сторонам, восхищались, а потом рассказывали всем о дивных красотах столицы. Я сама бы хотела застыть на месте и просто смотреть вокруг, впитывая все детали. Рукотворное или нет, но Лукоморье впечатляло. Здесь что ни дерево – то гордый исполин, что ни травинка, то изумрудно-зеленая, что ни цветок, то точно на своем месте и подобранного цвета. Даже птички щебетали исключительно приятно и ненавязчиво, создавая фон