Алиби - надежда, алиби - любовь - Вера Колочкова

– Почему дома? Он заболел? Что он говорит? – летели в Аленину спину тревожные Машины вопросы.

– Не знаю. Я его личную жизнь не отслеживаю. Это не входит в мои обязанности!

Маша вдруг почувствовала по ее выпрямленной спине, по старанию придать голосу больше холодного равнодушия, как сильно напряжена девушка, как с огромным трудом сдерживает злобное отчаяние. «Ладно, сама выясню», – подумала Маша, выходя из приемной и медленно идя по коридору в сторону своего кабинета. Она долго набирала номера сотовых телефонов Арсения, Инны, Ленки, наконец… «Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети», – вежливо талдычил ей приятный женский голос. Домашний телефон Ларионовых тоже выдавал только бесконечные длинные гудки. «С ним что-то случилось… – с тоской подумала Маша, в очередной раз нажимая на кнопку отбоя. – Господи, пусть только не самое страшное, все остальное можно пережить…»

Она не успела выпустить из рук трубки, как телефон зазвонил сам.

– Да! – почти закричала Маша, надеясь услышать голос Арсения.

– Здравствуйте, Мария…

– Здравствуйте… – протянула она разочарованно, услышав совсем незнакомый ей мужской голос.

– Я так и думал, что вы меня не узнаете. Помните своего партнера по прополке грядок?

– Саша? Откуда у вас мой телефон? Что-то случилось с Леной?

– Нет, Маша, не волнуйтесь, с ней все в порядке. Она в Питере, у ее клиента там проблемы какие-то. А ваш номер телефона я узнал у Лениной дочки, Катеньки. Мне очень нужно с вами поговорить, Маша. Вы не могли бы со мной встретиться?

– Саша, это так срочно? Я все-таки на работе…

– Срочно, Маша. Очень срочно. Может, мне подъехать к вам на фирму?

– Нет, лучше поступим так… Тут недалеко есть уличное кафе, около драмтеатра, знаете? Мне всего три минуты ходьбы…

– Я буду там через полчаса.

– Хорошо, до встречи.

«Нет, как он некстати! – думала Маша, нервно постукивая телефонной трубкой по столу. – Надо было отказаться!»

– Мария Владимировна, что-то случилось? – участливо спросил Аркаша.

– Почему?

– У вас такое лицо…

– Какое?

– Как у Алены, будто перевернутое. Ну, с ней-то все понятно…

– А что тебе про нее понятно, Аркаша? – развернулась она к нему. – Давай посплетничаем, что ли… Кстати, мы с тобой даже кофе еще не пили! Так что тебе про Алену понятно?

– А что тут сложного? – пожал плечами парень, доставая из шкафчика свою кружку и включая чайник. – Девушка на карту все поставила. Ну не хочет она ни в любовницах ходить, ни ждать годами, когда на Арсения Львовича снизойдет охота на ней жениться. Вот она и учуяла момент наивысшей точки его влюбленности и условие поставила: или сейчас, или никогда.

– Аркаша, но это же чудовищно! Неужели в ее возрасте возможен такой жестокий расчет?

– Какая ж вы наивная, Марь Владимировна… Ее, между прочим, вполне можно понять. Куда ей с неземной красотой деваться прикажете? Раз природой дадено, обидно оставлять все это в родной Мордоплюевке. Вы этого не понимаете, конечно. У вас менталитет не тот, другое поколение…

Маша задумалась. Действительно, ей трудно было понять эту девочку. Но разве она сама захотела бы остаться в своей деревне, где всю жизнь прожили ее мама и бабушка? Разве она не сидела дни и ночи напролет над учебниками, чтобы поступить в институт после школы? Она тоже, как и Алена, хотела жить в городе, хотела жизни интересной, значительной. Выходит, что пути у них были разные, а цель одна?

– Грех красоту не использовать! – продолжал тем временем Аркаша. – Все в этой жизни что-то эксплуатируют – кто мозги, кто красоту…

– Ты знаешь, Аркаша, у нас во дворе девочка одна живет, Варькина подружка… Красоты – неописуемой! Высокая, длинноногая, коса до пояса, а лицо – только иконы писать. В общем, самая моделистая из моделей. Бедно живет, без родителей, с бабушкой-пенсионеркой, учится на втором курсе медицинского. Днем учится, а ночами работает санитаркой в доме престарелых, за старыми бабушками горшки выносит. Из одежды у нее – только джинсы с ковбойкой да белый халат с шапочкой. Но ты бы видел глаза этой девочки! Мороз по коже идет! Там такая духовность светится, такая силища! Выходит, и красота ей не впрок?

– Ну, это уже из другой оперы, Марь Владимирна! Вы мне еще про сестер милосердия расскажите. Способность к духовности далеко не всем дана, только избранным! Вот у вашей девчонки она есть – и слава богу, это ее счастье. А что делать бедным Аленушкам, у которых вся духовность сводится к мечтаниям о норковой шубке, турецких пляжах да возможности красиво бездельничать целыми днями? Она, наша Алена, гораздо больше природой обделена, чем ваша девочка! Ее за это пожалеть надо, а вы злитесь!

– Да не злюсь я, Аркаша! Просто за Арсения Львовича обидно. Почему именно он должен стать жертвой?

– Да какая разница? Не он, так кто-то другой… Ну не повезло ему, что Аленина карта так пала. От судьбы не уйдешь! Значит, заслужил чем-то или обидел кого сильно, просто так в жизни ничего не бывает!

– Ах, какой не по годам умный юноша! Смотри, сам не наделай ошибок, адвокат ты наш, защитник бедных девушек!

– Да куда ж я от них, от ошибок, денусь? Сам наделаю, сам и исправлю!

– Ну-ну…

Маша посмотрела на часы, допила остывший кофе. Открыла сумочку, мельком заглянула в маленькое зеркальце.

– Аркаша, я ненадолго отлучусь, меня человек ждет. Ты не уходи от телефона, ладно? Если меня будут искать – перезвони мне на мобильный.

– Понял, сделаю. Не дурак…

– Аркашенька, давай без фамильярностей! Это всего лишь деловое свидание!

– Да об чем спич, Марь Владимировна! – расплылся Аркаша в улыбке. – Я ни о чем таком и подумать не могу! Вы ж у нас категорически правильная!

– Замолчи, противный мальчишка! – улыбнулась ему так же широко Маша. – Уволю!

На улице стоял настоящий июньский зной. Тополиный пух нагло лез в глаза, кружился вихрем, подхваченный легким ветром, собирался белыми кучками у края тротуара. Пахло городом, раскаленным асфальтом, бензином. «Сейчас бы дождичка хорошего», – подумала Маша, подходя к зеленому тенту кафе, где за дальним столиком сидел Саша. Он поднялся ей навстречу, улыбнулся приветливо, галантно пододвинул стул:

– Вам что-нибудь заказать, Машенька?

– Минеральной воды, если можно. Так о чем вы хотели со мной поговорить, Саша?

– Даже не знаю, с чего начать…

– А вы начните с главного. Так всегда проще.

– Ну что ж, с главного так с главного… В общем, смутил меня наш разговор, когда мы эту злосчастную грядку пололи. Я уж было думал, что все для себя решил бесповоротно и окончательно, да не тут-то было… Вы, наверное, правы: от своей любви, как от судьбы, убежать нельзя. Тяжелая ноша, да без нее еще хуже. А тут письмо от жены получил. Пишет, плохо ей там без меня, просит вернуться. Женское одиночество – штука очень коварная, даже социально опасная. Нужен я ей, понимаете?