Покровитель - Лена Лакиза

— Тебе нравится? — спросил Кан. Я повернулась к нему и увидела, что он улыбается, а взгляд его сосредоточен не на мне, а на облаках.

— Безумно. Я могу смотреть на это вечно.

— Рад, что тебе нравится, — Кан поцеловал меня в лоб и устроился на сидении.

Я очень долго смотрела в иллюминатор, но в итоге погрузилась в сон.

Денвер оказался городом, во многом похожим на Чикаго, но вот улицы здесь казались немного шире, дома немного ниже, погода теплее, а воздух чище.

Машина, которая забрала нас из аэропорта, остановилась у шикарного отеля, где нас уже ждал швейцар. Да уж, к такой жизни не очень — то трудно привыкнуть.

— Добрый вечер, мистер Каннахен, — поприветствовал швейцар Кана, который вылез из машины. Он подал мне руку и помог выбраться, — мисс Мейб. Пройдемте за мной.

Парень — швейцар забрал у водителя наш багаж и направился в здание.

— Мистер Каннахен! Мы так рады вас видеть! — воскликнул мужчина в строгом костюме из — за администраторской стойки. Он подошел к нам и пожал Кану руку, — Ваш номер уже готов, багаж сейчас отнесут. Желаете заказать столик для ужина или еще что — либо?

— Да, Джейкоб, закажи столик на двоих в «…» на восемь часов. И машину, пожалуйста.

— Сделаем, сэр.

Кан взял мою руку и повел к лифту, который доставил нас в пентхаус.

Номер был просто изумителен. Небольшая прихожая была объединена с гостиной, где стоял шикарный диван, плазменный телевизор, акустическая система и всякие новомодные вещи. Справа была огромная спальня в темных тонах, а оттуда был вход в ванную, которая была даже ни чуть не меньше спальни. Черт, да тут даже джакузи есть! И повсюду стояли цветы. Но самое лучшее в этом номере — окна. Они шли во всю стену, открывая шикарный панорамный вид на вечерний Денвер.

— Я быстро привыкну к такой жизни, — я заулыбалась как дурочка.

— Вот и правильно. С этих пор твоя жизнь всегда будет такой.

Я помотала головой, прибывая в состоянии эйфории и шока.

Не верю. Моя жизнь вдруг стала сказкой.

— Погоди — ка… — улыбка с моего лица медленно сползла, я насторожилась, — В этом номере всего одна спальня, верно?

Улыбка Кана тоже исчезла после моего вопроса.

— Эм… да, я хотел тебе сказать, но забыл. Это самый шикарный номер и я всегда тут останавливаюсь. Я не хотел, чтобы ты жила в номере, который хоть на миллиардную долю хуже этого. Поэтому я решил, что мы поживем в одном номере.

Я шумно вздохнула, но так ничего и не ответила. Я просто не знала, что можно сказать в этой ситуации.

— Прости, я хотел сделать, как лучше.

— Все нормально. Скажи этому… Джейкобу, что нам нужно еще одно одеяло, ладно? Я пока пойду, подготовлюсь к нашему ужину.

Я взяла свой чемодан и отправилась с ним в сторону спальни.

Отлично, нас ожидает веселая неделька…

Ужин прошел просто отлично. Мы ели очень вкусную еду в уютном ресторанчике и разговаривали. Кан спрашивал о моей прошлой жизни, а когда я задавала какой — либо вопрос, он просто менял тему.

— Почему ты менял тему каждый раз, когда я задавала какой — либо вопрос? — все — таки решилась спросить я, когда мы вошли в наш номер. Я сняла заколку с волос и они рассыпались по плечам.

— Я не люблю говорить о себе, — ответил Кан, снимая пиджак.

Я уселась на диван и похлопала по месту рядом с собой, чтобы он тоже сел.

— Выходит, что я тебя практически не знаю и не узнаю, раз ты не хочешь рассказывать о себе. Ты же понимаешь, что пока я тебя не знаю, наши отношения трудно назвать отношениями.

Я пожала плечами и отвернулась от Кана. Он смотрел куда — то сквозь меня. Я даже не могла понять, о чем он думает.

По лицам некоторых людей можно было определить, о чем они думают. Хотя бы примерно. Можно было сказать, о хорошем человек думает, или же о плохом. Но у Кана всегда было такое лицо, по которому просто ничего нельзя было сказать.

— Что ты хочешь знать? — вдруг спросил он. Его голос прозвучал как — то через чур громко в этой тишине.

— Все, что ты можешь мне рассказать.

— Я родился четырнадцатого марта. Мой родной город — Ванкувер, где до сих пор живет моя мама, а в Чикаго я переехал пять лет назад, — начал свой рассказ Кан, когда мы уже легли в постель. Я закуталась в свое одеяло, а он сидел напротив меня и смотрел куда — то вдаль, — Отец ушел от нас, когда родился я, мама не любит о нем говорить. Но мы с отцом общаемся раз в пару лет, хотя я даже не понимаю какой в этом смысл. Мама воспитывала нас с Уилсоном в одиночку, — при упоминании брата, мышцы Кана напряглись, а в глазах загорелась ярость, — Я приехал в Чикаго за неделю до своего девятнадцатилетия и сразу же начал карьеру. Я закончил школу чуть ли не с отличием, мозгов мне хватало, чтобы начать свое дело. Я снимал квартиру вместе с Эндрю, как ты знаешь. Он помог мне с бумажными делами, что и делает по сей день. Он классный парень и я ценю его как брата, — Кан замолчал на какое — то время, а затем потер переносицу и вздохнул, — Я не знаю что еще рассказать. Моя жизнь скучная. В моей жизни не было места для любви или развлечений. Я делал миллионы плохих вещей и миллионы ошибок. У меня на лбу невидимый отпечаток от граблей, на которые я вечно наступаю, — горько усмехнулся парень, — Я плохой человек, Ария. Но с тех пор, как ты появилась в моей жизни, я пытаюсь не совершать ошибок.

Мои глаза наполнились слезами. Я даже не понимала почему, но мне просто хотелось выплакаться и избавиться от огромного комка эмоций, который накапливался с тех самых пор, как я бежала из дома. Я не могла больше держать это все в себе.

Когда я закрыла глаза, накопившиеся слезы потекли вниз по щекам, оставляя влажные следы. Я быстро вытерла их тыльной стороной ладони.

Кан наконец поднял на меня глаза и заметил мои слезы.

— Ария? Что случилось? — он быстро перебрался на другой