Таро на троих - Анна Есина

22:30 — отбой (отказ от гаджетов за час до сна).

Важные правила

Энергетика: восполнять перед каждым приёмом — короткий ритуал (например, зажжение свечи, фраза-мантра).

Границы: чёткое время начала/окончания сессии; опоздания клиентов — не более 10 мин (иначе перенос).

Безопасность:

очные приёмы только по предварительной оплате;

онлайн-консультации через защищённые платформы;

отказ от «тяжёлых» запросов (порчи, мести).

Монетизация:

30 % времени — бесплатные активности для блога (вовлечение);

70 % — платные услуги (приёмы, продукты, подписки).

Взгрустнулось, когда прочла последние пометки. Когда-то я наивно верила, что всё получится. Наметила чёткую стратегию, постоянно совершенствовала знания, силилась из каждого обращения вынести полезный бизнес-опыт.

И поплакаться некому на то, как застряла в тупике. Надо бы собраться с силами, бросить эту эзотерику и устроиться в какой-нибудь офис. Вот только карьерные перспективы ужасали ещё больше маячившего на горизонте провала на стезе народной ведьмы. Запереть себя в бетонной коробке, приковать цепями к компьютеру, вставать пять дней в неделю в несусветную рань ради ежегодной прибавки к зарплате в размере одной тысячи рублей — подобная предсказуемость меня убивала.

Под эти невесёлые мысли забралась под одеяло, подползла к правому краю и полной грудью вдохнула аромат, идущий от подушки. Перед глазами аж заплясали цветные огоньки в момент узнавания. Зар. Несносный демонюга, который бесил меня одним фактом своего существования и восхищал не только внешней оболочкой, но и внутренним содержимым.

Уткнулась носом в наволочку и подтащила к себе ещё одну подушку, уже с противоположного края. От неё шёл лёгкий шлейф свежести и озорства. Тёмка. Он лёгкий, ненавязчивый, игривый. С ним просто, и не будь у него братца, мы бы давно замутили ни к чему не обязывающий романчик. Он из тех мужчин, которых природа придумала для отдохновения.

А вот задиристый блондинчик принадлежал к категории самцов, кои постоянно запинаются о собственный член: самомнение размером с небоскрёб, эго — с башню Бурдж-Халифа, а уж запросы вполне могут перещеголять райдеры популярных звёзд. Взбалмошная и истеричная я для него, видите ли. Р-р-р.

Посреди ночи раздался стук в дверь. Громовой. Подскочила над матрасом, аж обнимаемые подушки разлетелись по разным сторонам. Сердце отбивало чечётку, пока кралась в прихожую.

Бам-бам-бам.

Как из автомата Калашникова по нервам.

Глянула в глазок и обомлела.

На пороге стоял Он. Не существо, не демон, а воплощение первородного ужаса, облечённое в плоть.

Его лицо напоминало выбеленный череп, покрытый трещинами. Глаза полыхали, как два раскалённых уголька из преисподней — они не смотрели, а пожирали взглядом, обещая вечную агонию тому, кто осмелится задержаться в их пламени. Рот кривился в гримасе страшнее любой маски. Зубы, острые, как осколки битого стекла, складывались в издевательскую ухмылку, а губы шевелились, будто нашептывая древние проклятия.

Рога… О, эти рога! Они вздымались над головой, как копья тьмы. Их поверхность казалась выточенной из чёрного льда. Волосы — ворох смоляных нитей, сплетённых в хаос, — ниспадали на плечи, извиваясь, как змеи, пробудившиеся от тысячелетнего сна. Они шевелились сами по себе, будто жили отдельной жизнью, ползли по плечам, сплетаясь в немыслимые узоры.

Алый плащ… Он был не тканью, а сгустком багровой мглы, застывшей в форме одежды, или кровавым одеянием самого грозного из всех всадников апокалипсиса — Войны. Края плаща сочились тёмной жидкостью, напоминающей расплавленный обсидиан, который капал на пол с тошнотворным звуком, похожим на чавканье голодного чудовища. Под плащом угадывались очертания костюма — строгий, но искажённый, как отражение в кривом зеркале. Пряжка на поясе брюк походила на пасть хищника, готовую сомкнуться в любой миг.

Руки были воплощением кошмара в чистом виде. Кожа на них напоминала переплетение вороньих перьев и шипов, а пальцы заканчивались когтями, похожими на ржавые кинжалы. С их концов стекала субстанция, похожая на расплавленный металл, который, коснувшись пола, прожигал доски, оставляя зияющие дыры, источающие дым. Каждая капля звучала, как удар погребального колокола, эхом отдаваясь в висках.

Оно застыло в дверном проёме, словно сама тьма обрела форму. Я не поняла, почему открыла ему, и когда умудрилась это сделать — фигура просто заполняла собой проход, будто выдавливаясь из иной реальности. За его (Асмодея! Разумеется, я узнала его) спиной клубилась бездна — не просто тьма, а концентрированная пустота, пожирающая свет. Воздух вокруг вибрировал, как струна, готовая лопнуть, источая запах гниющей смолы и чего-то ещё… чего-то, что не поддавалось определению, но вызывало тлетворный страх, заставляя внутренности скручиваться в ледяной узел.

— Я пришёл за тобой, — зыбучим голосом, похожим на звук сыплющегося песка вперемешку со стеклянной крошкой, проговорил близкий соратник Люцифера. — Ты задолжала кое-что моим сыновьям.

И эта тварь потянула ко мне руки, схватила за горло и потащила в глубины ада, где меня жгли огнём, сдирали кожу слой за слоем...

— Тш-ш, Стась, проснись! Просыпайся, моя хорошая, — коснулся слуха смешливый голос, так не похожий на скрежет Асмодея.

Взвизгнула от лёгкого прикосновения к шее. Тело ещё помнило муки преисподней, всякую клеточку в нём покалывало фантомной болью.

— Стась, это я, Тёма. Ты в безопасности. Дома. В своей постельке. Не веришь?

С опаской приоткрыла веки, глянула в тёплые радужки, оттенком напоминающие топлёный шоколад, увидела золотые прожилки в них и с отчаянием повисла у демона на шее.

— Там такое было! — всхлипнула и прижалась к нему ещё теснее. — Ваш отец... Он... Уволок силой! Потом бросил в клетку, где... Кости? Человеческие! Я догадалась по размеру!

— Прекращай молоть чепуху, — Тёма засмеялся и погладил меня по волосам. — Это был всего лишь кошмар. Ни в каком аду ты не была. Смертным туда вход заказан.

— Ты не понимаешь! Я отчётливо помню...

— Хватит фантазировать, Станислава, — этот баритон, облачённый в глубокие звуки и гортанные интонации, резанул слух так, что подпрыгнула во второй раз.

Резко обернулась на голос. Зар. В глазах защипало от слёз. С нашей последней встречи, казалось, прошла целая вечность.

Он хмуро встретил мой молящий взор. Отлип от портьеры. Чинно прошествовал по спальне, неся своё великолепное тело, словно некий вожделенный трофей, и сел за моей спиной. Неловко обнял за плечи, задевая те участки кожи между моих лопаток, куда совсем недавно вонзали крюки для подвешивания.

— Стась, прекращай. Никто тебя не истязал. Нас не было всего до рассвета.

— Признай уже, что манипулируешь нами, — проворчал Зар и громко поцеловал в затылок.

Так мы и сидели втроём, сплетясь в единое дышащее существо. Я всхлипывала, братья подбадривали и лгали напропалую.

Гиена огненная была. Она не приснилась. У меня бы воображения не хватило изобрести такое.