Отогрею твою душу - Евгения Чащина

— Сына, психанет твоя мамка, бросит меня дурака, что я буду без неё и вас делать? — наиграно скулит Илья и качает головой, тогда как мой крестник бледнеет сильнее.

— Нет, мамуля, он его спрятал в чулане, где ёлка и хотел завтра утром подарить, честно, честно.

Мальчонка подлетает к матери и целует ее в щеку.

— Не бросай папу, он у нас хороший, — едва не воет крестник, а нижняя губа дрожит.

Аля внимательно изучает лица родни, замечает перепады настроение в нашей компании и тоже кривит губки. Похоже сейчас будет взрыв.

— Да кто ее отпустит-то с подводной лодки, — смеюсь, обнимаю крестника и кусаю его за нос.

Стася ничего не говорит. Она усаживает Таира в кресло, подходит к Илье, наклоняется и целует сперва дочь, потом своего ненаглядного. Уйдет она, ага. Под дулом пистолета шага в сторону не сделает, более чем уверен.

А Сагалов уже весь в ней, что-то бубнит ей романтичное, малые только ртами зевают. Аля их лица ладошками гладит. Черт, смогли же.

— Давай кофе пить, а потом загрузим себя работой, чтобы ты себя не накручивал, — говорит Илюха и присаживается в кресло.

— С другой стороны… Чувак не в городе, она у него дома, зачем ждать? Может-таки сейчас, а? И бесплатно?

— О, парни, в дяде Гуре проснулся Супермен, жди беды.

— Не надо! — тут же испуганно говорит Илья, — ты себе ногу сломал, и чуть не сломал спину, когда играл в супермена!

Ага, было дело. На стройке, полез как обычно без защиты, ебнулся, прилег в больницу. Стася сказала детям, что крёстный решил в супермена поиграть. Вот они и запомнили.

— А давай без дури, брат? — Илья посмотрел на меня так, что впору поежиться, глаза друга потемнели, и вообще весь он натянулся как тетива.

— А давайте без давайте, — улыбаюсь натянуто.

Сага, безусловно, прав. Но я уже слушался его. И вот где мы оказались. Время думать своей головой. И действовать своими методами.

8 глава

Ева

Я ничего не видела вокруг, вообще. Я потеряла сознание уже у огромных ворот дома Немцова. И кто меня отнес в огромную спальню, кто переодел в халат, я не знаю. Очнулась нескоро. Голова была словно чугунная, ни думать, ни тем более срываться на ноги и мчаться куда-то, быться головой, зная, что бесполезно, я не имела ни моральных, ни физических сил. И плакать я не могла. Пустота. Полнейшая. Дура. Наивно думала, что наша любовь с Владом преодолеет любые трудности. И будут у нас дети, когда мы перестанем зацикливаться на этих волнующих до боли в сердце вопросах. Не получилось сказки о любви. Где я прокололась? Или это мне наказание за мою доверчивость и наивность? Нужно было сразу настаивать на переезде в мою небольшую двухкомнатную квартиру, которая досталась мне от родителей, которые погибли пять лет назад на горнолыжном курорте. Сейчас я её сдаю, даже уйти некуда. Разве что сбежать к хорошей школьной подруге. А как же работа?

Дура! Какая же ты дура, Ева! Если ты завтра не выйдешь на работу, не будет у тебя работы. И документов у меня нет, и телефона.

Пытаюсь сесть и взять себя в руки. Прислушиваясь к каждому шороху. Когда ждать визита хозяина положения? Что делать, когда он затребует сию минуту отработки долга. Смогу ли я?

Злость. Чувствую дикую злость на Влада. Была бы я не такая правильная, назло бы запрыгнула на постороннего мужика и отомстила. Но не могу. Не так воспитана. Правильно ли это? Все пыталась строить свою жизнь своим умом, хорошим поступками, добрым отношением к людям. И муж у меня первый мужчина. И что теперь? Не знаю.

Сползаю с кровати и изучаю комнату. Входная дверь заперта. Зато дверь в ванную открыта. Я позволяю себе принять душ и оттереть тело губкой. Словно меня пропитало той грязью, в которую меня окунул муженёк.

Смириться? Я всхлипываю и сползаю на теплый ковер. И возможно именно мозг спас меня от взрыва, он дал команду для сна.

Просыпаюсь от скрипа входной двери.

— Как обустроились, Ева? Комфортно?

Если не считать, что я уснула на полу у кровати, то комфорта хоть отбавляй.

— Прекрасно, очень удобный и теплый персидский ковер.

Пытаюсь сесть так, чтобы халат не забрался ещё выше. Сразу поправляю его на груди.

— Я вижу, что пришёлся по вкусу, хотя рядом удобная кровать. Боитесь меня, Ева?

— Да, — отвечаю слишком быстро и впервые за этот небольшой промежуток времени позволяю себе посмотреть в лицо пугающего меня мужчины.

— Не стоит. Не так страшен черт, как его малюют. У меня, к тому же приятные новости. Но сперва переоденьтесь и приведите себя в порядок, я хочу насладиться вами прежде, чем сообщу их.

— Я не смогу спать с вами, разве что вас возбуждает бревно в постели, — заикаясь, произношу мужчине и отползаю в сторону, прячась за кровать.

— Ева, делайте что говорю, — бросает он мне как-то устало и выходит из комнаты.

Тут же в комнате появляется молчаливая женщина и кладет на кровать лёгкое летнее платье. Трусики и лифчик вообще тонкого кружева, о таких только можно мечтать, они стоят баснословных денег.

При другом раскладе я бы обязательно воодушевилась такому подарку от мужчины, который мне приятен. Но сейчас это как удар в солнечное сплетение. Меня наряжают как куклу, чтобы использовать в сексуальных утехах.

На негнущихся ногах, словно овца на заклание, иду в ванную. Не спешу. Очередной раз до скрипа натираю кожу, кусая губы, глотая слезы, которые просто ручьями текут по щекам, шее, груди, смешиваясь с мыльной водой.

Довольно долго просто стою перед зеркалом и расчёсываю длинные черные волосы. Есть на что посмотреть, я это всегда ощущала кожей. Мужчины всегда бросали на меня похотливые взгляды, и это угнетало. И теперь моя привлекательность сыграла со мной злую шутку. Никому не интересна моя душа, только тело, которое подавай для утех зажравшимся самцам. В отражении вижу карие глаза, затравленный взгляд, который преследует меня последние месяцы. Радости нет в моей душе уже длительное время. Долго ли смогу бороться за себя, и не превращусь ли в безвольную куклу, которой просто пользуются?

В спальне стало светло, поток свежего воздуха ворвался в приотрытое окно. Кровать идеально