Отогрею твою душу - Евгения Чащина

Как только освободила руки, тут же шлёпнула меня по плечу.

— Я не об этом. Гурам нас убьёт. Что делать будем? Он бил тревогу, когда мы говорили ему, что он дурак. И кто остался в дураках? Девушку спасать надо. И от Гура нельзя это скрыть, любимый.

— К черту сон, сейчас же еду к этому мудиле Немцову.

Сука, я такой уебан! Как Гуру буду в глаза смотреть? Ужасно начинает раскалываться голова. Пытаюсь мыслить здраво, но ничего на ум не приходит. Смотрю на Стасю и сжимаю одной рукой штаны, а второй телефон, чтобы набрать Гура.

— Немцов? — хмурится Стася, напряжённо вспоминая что-то. — Что-то знакомое. Ладно, не суть важно.

Стася встаёт с кровати. Подходит ко мне, кладёт свои ладони на мои и говорит.

— Дыши, горячая голова. Дыши и думай. Наломать дров нельзя. Ты, безусловно, мой супермен, но с голыми руками в дом, полный охраны, я тебя не пущу. От того, что тебя там побьют, никому легче не станет. Ты сказал, что он проиграл свою жену. Нужно узнать, о каких суммах за столом шла речь. Возможно, с этим покупателем можно договориться. Есть возможность узнать, не сильно теряя время? Сколько проиграл Карпов?

Шумно выдыхаю и впечатываю голову жены в свое плечо, целую ее в макушку. Только рядом с ней мой пульс приходит в норму, и возможность мыслить здраво возвращается мгновенно. Она моя поддержка и лучик света. Умеет смолчать в нужный момент, умеет сказать резкое словцо, но так же может утешить. Я включаю на полную катушку мозги.

— Я еду в домик любви, а тебя Федор отвезёт к Гуру. Поговори с ним, как ты умеешь. Пацанов забери. Федор главный и головой отвечает за вас. Пусть Гур в бой не рвется, я все пробью и перезвоню ему на счёт Немцова. И да, Стась, попроси извинения от меня, я накосячил. Он этого не заслужил. Я ему жизнью обязан. И должен всё исправить.

Стася обнимает меня крепко-крепко, слушая мой план, прижимает изо всех сил.

— Пообещай мне, что не вытворишь ничего глупого, любовь моя. Мы исчерпали лимит на глупости.

Черт. Мы последние годы настолько были заняты друг другом и пополнением, что забыли, что такое экстрим. Жить спокойно намного интереснее.

— А когда это я последний раз делал глупости? — играю бровью, ладонями сжимаю ее тонкую талию.

— Когда не послушал интуицию своего друга. Помнишь, того самого, у которого она лучше, чем у меня развита, и который всегда болел за нас с тобой, — целует в подбородок. — Давай ускоряться. А то там девушку похитили, а мы с тобой сейчас слипнемся и не разлипнемся. Я вспомнила, кто такой Немцов, к слову. Его ресторан есть недалеко от скалодрома, я там обедаю часто. С виду вполне адекватный дядька. Всегда любезный.

— Чо?! — взревел я.

— Решил разбудить Алю, чтобы мне не пришлось? — ехидно смотрит на меня жена.

— Он к тебе подкатывал яйца? — моя кровь уже кипит, а руки ещё крепче сжимают тело жены.

Я безумно её ревную, но об этом никто не подозревает. Я надеюсь.

— Котелок сейчас закипит, — проговаривает насмешливо, касаясь ладонью моего лба. — Ты не поверишь, любовь моя, мужчины иногда осмеливаются со мной разговаривать. Не часто, но есть наглецы. Могут даже спросить, как мне ресторан и вкусно ли там кормят. Не больше, не меньше.

— Ты больше там не обедаешь, — мне очень сложно далась эта фраза спокойным тоном.

Не хватало, чтобы всякие уебаны пятились на мою жену. Она после рождения дочери расцвела ещё больше. Чего только пышная грудь стоит. Да я больной параноик рядом с ней. Конечно же я с трудом научился держать себя в узде, но блять...это так сложно.

— Хорошо, сладкий, — соглашается на мою прихоть беспрекословно. — По коням? Как только узнаешь что-то о девушке, звони сразу. Если я правильно считала его, он падок на красивых дам, но на нахала и тем более насильника не тянет. Впрочем, просто хочу верить в то, что над девушкой никто не надругается. Потому что тогда не жить ни ему, ни нам.

— Блять, — рычу в ответ и целую ее в висок.

Последний час был просто диким. Отпустил Стасю с Федором, сам ждал отчёт Артура, который должен привезти тело Карпова.

Вхожу в гостиную небольшого рыбацкого домика и морщусь от вони, которую распространил пьяная морда Карпова. Сука, бесит, так бы и вманал по ебальнику с носка да так, чтобы искусно подправить на роже лица смазливую картинку.

Ногой толкаю тело и жду реакции. Ноль на массу. Гандон. Губки сложил и чмокнул. Иду к столу и беру чайник. Отлично, немного холодной водицы осталось. Возвращаюсь и лью на рожу этой твари тонкой струйкой воду.

— Просыпайся, сладкая попка, будем сексом заниматься, малыш.

— Чего? — еле ворочает языком Карпов, рукой пытаясь растереть холодную воду по лицу. — Ты кто, тварь? Жить надоело?!

— Я злая мачеха, решила тебя в рабство взять и попользовать тебя.

Говорю так нежно, словно реально сейчас его на этом топчане натягивать буду. Пусть падла боится за свою жопу. Если жопу жены и другие части тела ему не жалко.

— Какого хуя, мужик? — пытается продрать глаза и рассмотреть меня, но без толку, голова так и хочет завалиться и дальше спать.

— Владик, раздевайся, будешь жопой долги отдавать, — рявкаю уже с пристрастием, — их у тебя много? Ровно же столько, сколько и грехов?

— Голос знакомый. Сагалов, ты что ль? — кривит лицо, прищуривается, глядя снизу вверх. — На кой хер тебе моя жопа, жену свою в жопу еби.

— Только с нее слез, надоело однообразие, после зоны на мужиков подсел, тянет...жутко. А я за тобой давно наблюдаю, красавчик. Вкусим разврата?

Смотрю на эту пьяную харю и с носка вьебать прям горит. Тянусь пальцами к пряжке своего ремня и растегиваю его.

— Охуел что ли? — фыркает. — Отдам я вам бабки. Отъебись только. И проспаться дай, голова жутко болит.

— Меня бабки не интересуют, натурой беру.

Рядом с его головой просвистел ремень и звучно лязгнул по спинке старого дивана.

— Любишь принуждение?

— Въебу, — орет этот кретин, уворачиваясь от ремня, — убери эту хуйню, Сагалов! Если я встану...

— Жену где дел, урод?!

Я на конкретном взводе, и сейчас бы вьебал ему по спине так, что полгода бы в корсете ходил тварь.

Он выглядит жалко, и от этого ещё хуже. Меня разрывает такая злость и отчаяние. Могу себе представить состояние Гурама. Он нам не простит, если с Евой что-то случится. Он всегда был на