Ставка на невинность - Анастасия Сумеркина

Когда всё закончилось, я лежала в его объятиях, уткнувшись носом в его грудь. Он гладил меня по волосам, молчал.

— Игорь, — прошептала я.

— М?

— Я не знаю, что будет через три месяца. Но сейчас... сейчас я хочу быть с тобой.

Он поцеловал меня в макушку.

— Я тоже.

Мы уснули, переплетясь руками и ногами.

Утром я проснулась от того, что солнце светило в окно. Сначала не поняла, где я. Потом увидела Игоря рядом — он спал, положив руку мне на талию. Во сне лицо у него было совсем другим — не холодным, не надменным. Обычным, даже немного беззащитным.

Я смотрела на него и не верила, что это происходит со мной. Ещё месяц назад я стояла на постаменте, униженная, раздавленная. А теперь лежу в его постели, чувствую его дыхание на своей коже.

Осторожно, чтобы не разбудить, я коснулась пальцами его щеки. Колючая, небритая. Он вздохнул во сне, крепче прижал меня к себе. И мне стало так хорошо, так спокойно, что захотелось заплакать снова.

Я дома.

Даже если этот дом — временный.

Даже если через два месяца всё закончится.

Сейчас я здесь. С ним. И это главное.

Глава 13. Идиллия

Два месяца пролетели как один счастливый сон.

Я просыпалась каждое утро в его объятиях после ночи любви, вдыхала запах его кожи, слушала ровное биение сердца. Игорь ещё спал, а я уже не могла оторвать от него глаз — рассматривала его лицо, такое спокойное во сне, без обычной маски холода и надменности.

Потом он просыпался, целовал меня в макушку, и начинался новый день.

Мы завтракали вместе. Он читал газеты, я пила кофе и смотрела в окно на город, который теперь казался мне почти родным. Потом он уезжал в казино, а я — в клинику, к Ване.

Операции прошли блестяще. Врачи говорили, что реабилитация займёт ещё месяца два, но главное позади. Ваня уже ходил по палате, рисовал свои картинки и мечтал, как поступит в училище имени Грекова.

Сегодня он показывал мне новый рисунок — портрет матери. Она получилась уставшей, но улыбающейся, с лучиками морщин у глаз. Я смотрела и удивлялась, как точно он передаёт её выражение — ту самую смесь надежды и усталости, которая всегда была у мамы.

— Линка, а твой жених придёт? — спросил Ваня, откладывая карандаш.

— Почему ты думаешь, что он жених?

— А кто же? — Ваня пожал плечами. — Он за всё заплатил, ты у него живёшь... Значит, жених.

Я улыбнулась и потрепала его по голове.

— Скоро узнаешь.

Он кивнул и снова взялся за карандаш. А я смотрела на него и думала: как хорошо, что он не знает правды. Что для него я просто сестра, которая устроилась на хорошую работу и встретила хорошего человека.

Пусть так и будет.

Мать сияла от счастья, хотя в глазах её всё ещё жил вопрос: "Откуда у тебя такие деньги, дочка?".

Я не отвечала. Просто обнимала её и говорила, что всё хорошо. А она и не спрашивала, хотя и понимал, что Игорь явно не простой человек.

Игорь договорился об индивидуальном графике в институте. Я сдавала экзамены досрочно, преподаватели смотрели на меня с удивлением, но вопросы не задавали. Видимо, деньги решали всё — даже в медицине.

Вечерами мы ужинали вместе. Иногда дома, иногда в ресторанах, куда он меня водил. Я училась есть устриц, разбираться в винах, не краснеть, когда официанты называют меня "мадам". Игорь был терпелив, хотя иногда посмеивался над моей неуклюжестью.

А потом была ночь. Каждая ночь — новая, разная, но всегда с ним. Его руки, его губы, его шёпот. Я таяла в его объятиях и думала, что это и есть счастье.

Но была одна странность.

Я замечала, что за мной следят. Тот самый Дмитрий — начальник службы безопасности — постоянно оказывался рядом. В клинике, в институте, даже в магазине, куда я заходила за продуктами. Он не подходил, просто наблюдал издалека.

— Игорь, — спросила я однажды вечером. — Почему за мной везде ходит Дмитрий?

Он нахмурился, отложил газету.

— Заметила?

— Трудно не заметить.

— Это для твоей безопасности, — сказал он серьёзно. — У меня много врагов. Очень много. И если кто-то захочет добраться до меня через тебя...

Я посмотрела в его глаза. В них было беспокойство — настоящее, не наигранное.

— А что, есть причины бояться? — спросила я.

— Всегда есть причины. — Он помолчал. — Дмитрий не просто так ходит за тобой. Он мой друг, я ему доверяю как себе. Если случится что-то — он первый придёт на помощь.

— А если случится с тобой?

Он усмехнулся, но как-то криво.

— Со мной ничего не случится. Я слишком живучий.

Я хотела возразить, но промолчала. Только прижалась к нему крепче.

— Ты теперь моя женщина. — Он взял меня за руку. — Это делает тебя уязвимой.

Я смотрела в его глаза и видела в них беспокойство. Настоящее, не наигранное.

— Какие у тебя враги? — спросила я.

— Например, Вера. — Он поморщился. — Она не успокоится, пока не посадит меня или не убьет. Ищет любой повод, любую зацепку.

Я вспомнила ту женщину в холле. Вспомнила визитку, которую до сих пор прятала в старой куртке. Имя — Вера. Та самая.

Я не позвонила ей. И сейчас понимала — не позвоню.

— Я не боюсь, — сказала я твёрдо.

— А я боюсь. — Он притянул меня к себе. — За тебя.

Мы долго сидели, обнявшись, глядя на ночной город. Я чувствовала его тепло и думала о том, что впервые в жизни я кому-то нужна. Не как сестра, не как дочь, не как санитарка. Как женщина.

Вечером Игорь уехал на важную встречу. Сказал, что вернётся поздно, просил не ждать и ложиться спать.

Я осталась одна.

Впервые за долгое время — одна в этой большой квартире. Я ходила по комнатам, трогала вещи, рассматривала книги на полках. Всё здесь было Игорем — его вкус, его стиль, его жизнь.

В дверь позвонили.

Я вздрогнула. Игорь бы не стал звонить — у него ключи. Дмитрий? Может, что-то случилось?

Подошла к двери, посмотрела в глазок.

И отшатнулась.

На пороге стоял отец.

Пьяный, грязный, в мятом пальто, с безумными глазами. Он шатался и еле держался на ногах.

Я открыла дверь.

— Папа? — Голос дрогнул. — Ты как... как ты здесь?

— Дочка! — Он шагнул ко мне, едва не упав. — Дочка, спаси! Только ты можешь помочь!

Я впустила его.