Злой дьявол - Сиенна Кросс

Завтра, говорю я себе. Завтра я сделаю это.

Но в глубине души я не знаю, лгу ли я самой себе.

Затянувшиеся прощания и продолжительные объятия с поцелуями расплываются вдалеке. Я их уже почти не вижу. Мой разум отказывается оставаться здесь, в настоящем. Он тащит меня назад, как прилив, утягивая под воду. Назад к началу.

Назад на Сицилию четыре года назад.

Сицилийское солнце палит так, будто пытается поставить на мне клеймо. Плечи горят, соленый воздух липнет к коже, и я тереблю кельтский узел на серебряной цепочке на шее, чтобы не ерзать. Я не должна была выделяться. Я не должна была хотеть этого.

Я приехала на этот остров, чтобы сбежать, чтобы убежать от жизни, в которой родилась, точно так же, как Мама сделала в прошлом году, когда бросила нас.

Но потом появился он.

Маттео Росси. Темноволосый с опасной ухмылкой, загорелый и в татуировках, пробирающийся по пляжу так, будто он им владеет. Будто море и песок преклоняются перед ним.

— Ciao, bella. — Он сверкает той самоуверенной ухмылкой, которая, вероятно, действует на всех девушек в радиусе мили.

— Оригинально, — парирую я, вскидывая бровь. Я должна была отшить его. Должна была повернуться обратно к волнам и сделать вид, что не слышала его. Но когда эти зеленые глаза впиваются в меня, слово «нет» застревает в горле.

Его рука, шершавая от песка, когда он протягивает ее.

— Маттео. — Черт бы побрал этот голос... он глубокий и теплый, и от него внутри все бунтует.

— Кэт, — шепчу я в ответ.

Он повторяет это, мягче, словно пробует на вкус. Словно оно уже принадлежит ему.

— Сокращенное от…?

— Катриона. — Я отвожу взгляд, вырывая свою руку. — Ты, судя по всему, не отсюда.

— Нью-Йорк. — Он пожимает плечами. — Но я наполовину итальянец. Здесь на лето, пытаюсь вспомнить, как замедлиться.

— Удачи с этим, — бормочу я, но по какой-то необъяснимой причине мои губы изгибаются в улыбке.

Он склоняет голову набок, изучая меня.

— А ты? Тоже явно не отсюда. С таким-то акцентом.

— Нет. — Я вздыхаю при этом напоминании, снова глядя на волны. Однажды, клянусь, я избавлюсь от этого акцента навсегда. — Белфаст. Работаю летом в одном из баров в городе.

— И ты стоишь здесь, в таком виде, на этом пляже, и тебя еще никто не подцепил? — дразнит он, приближаясь.

Я здесь всего неделю, а уже бесчисленное количество итальянских парней ко мне клеилось. У меня не было проблем отшить любого из них. Мои губы сжимаются, но снова, по какой-то причине, которую я не могу объяснить, я не отступаю.

— Может, я не хочу, чтобы меня подцепили.

Смех слетает с его губ, теплый и настоящий.

— Я не пытаюсь тебя подцепить, Кэт. Просто... пройтись с тобой.

— Пройтись со мной? — Я почти смеюсь. Я не гуляю по пляжу с незнакомыми мужчинами. Я не делаю ничего, что могло бы привязать меня к кому-то другому.

— Ага. — Его голос смягчается, тихий и уверенный. — Вон там. — Он указывает туда, где пляж огибает скалистый мыс, подальше от шума, зонтиков и шумных игр в calcio7.

Я колеблюсь и смотрю на свою новую подругу, Ноэль, американку, с которой снимаю квартиру здесь, в Таормине. Она стоит по щиколотку в воде и показывает мне большой палец вверх.

Я прикусываю нижнюю губу, затем вздыхаю.

— Только прогулка.

— Это все, о чем я прошу. — Он снова протягивает руку, и, вопреки всем доводам рассудка, я позволяю ему переплести свои пальцы с моими. — Итак, Кэт, расскажи мне, что такая красивая девушка, как ты, делает в Таормине? — Его голос плавный, глаза искрятся весельем, и почему-то я сразу чувствую себя непринужденно.

— Я уже сказала, работаю в баре.

— Но зачем? — Озорство вспыхивает в этих драгоценных глазах.

Чтобы сбежать. Чтобы покинуть дом, который все еще слишком напоминает о Маме. Потому что я больше не выношу плача моей младшей сестры Шивон и того, что Papà тонет в бутылке виски.

— Просто ради развлечения, — отвечаю я вместо этого.

Его усмешка становится откровенно порочной.

— Что ж, тебе повезло, что ты встретила меня, Кэт, потому что, если я что-то и умею, так это веселиться.

Я едва сдерживаю смех.

Его рука сжимает мою, когда он тянет меня дальше по пляжу. Песок теплый под нашими ногами, когда мы уходим от суеты. Море волнуется у наших щиколоток, прохладное и пенное. Он задает мне еще вопросы в этой дразнящей манере, но никогда не давит слишком сильно. И все это время он украдкой поглядывает на меня, будто не может поверить, что я реальна.

Я тоже не могу.

Потому что впервые за много лет я не Катриона МакКенна, дочь Шеймуса и Мойры, которая бросила свою семью, и которая была вынуждена подхватить то, что бросила наша мать. Я просто девушка с огнем в волосах, идущая с мальчиком, который смотрит на меня так, будто я повесила солнце.

Воспоминание пронзает меня, жестокое и сладкое одновременно.

Теперь, сидя на корточках на крыше в Манхэттене, мои руки покалывает от призрака его хватки вокруг моей ладони. Я сжимаю пальцы в кулаки, возвращая себя в настоящее. Тот мальчик исчез. Та девушка мертва. И все то лето превратилось в пепел.

И все же каждый раз, когда я вижу его, каждый раз, когда навожу на него прицел, тот же самый мальчик просачивается сквозь трещины и снова разрушает меня.

ГЛАВА 11

ЖАЛКИЙ

Маттео

В Velvet Vault сегодня тише, что должно успокаивать нервы, но не успокаивает. Кажется, в последнее время я не могу держаться подальше от клуба. Просто быть здесь напоминает мне о ней... Как бы это ни было паршиво, я не могу дождаться следующего раза, когда появится Тригг. Я смотрю на один из зернистых компьютерных экранов передо мной, отвлекаясь от текущей задачи всего на мгновение. Але сидит за VIP-баром со стаканом бурбона, делая вид, что улыбается, разговаривая с самодовольным придурком мэром.

Я не решаюсь посвящать его в свое последнее открытие, но, судя по всему, окажу ему услугу. Поэтому я беру телефон и быстро отправляю ему сообщение.

Я заперся в офисе, уставившись на два других компьютерных монитора, которые не перестают кричать на меня красным.

— Cazzo, — бормочу я, проводя рукой по волосам.