Измена. Я против предателей! - Леона Браун

– Постой, – доходит вдруг до меня. – Ты же трахал всё, что движется, а после возвращался ко мне… Ты же мог заразить меня фиг знает чем! Ты же в курсе, что есть заболевания со смертельным исходом? Я тебя убью, Илья. Клянусь, я тебя сейчас собственными руками задушу, а потом твою поганую девку, – говорю с ледяным спокойствием, осознавая, что действительно готова переступить эту черту.

– Ничего подобного! – восклицает Илья. – Я берег нас! Я абсолютно чист! Ты же меня знаешь. Я всегда забочусь о своем здоровье.

– Знаю? – уточняю с истерическим смешком. – Да у меня такое чувство, что я тебя впервые вижу Илья! Скажи мне одно, если тебе нравится вот это вот, – я показываю рукой на девку, – почему ты не расстался со мной? Зачем надо было обманывать меня столько времени? Ты меня хоть любил?!

– Любил? – уточняет Илья. – Я тебя и сейчас люблю, Адель! А не расставался… Зачем портить нашу идиллию? Откуда бы я не пришёл, дома всегда чисто, ждёт вкусная еда и податливая красотка. Я знал, что ты не одобряешь секс втроём, поэтому нашёл это на стороне, чтобы тебя не дёргать. Я же тебя люблю! Но со временем понял, что не могу долго вас разделять. Так что я даже рад, наконец, открыться. Я не настаиваю, чтобы ты присоединилась к нам сейчас третьей, если тебе надо привыкнуть. Можешь сесть, посмотреть. Когда расслабишься, вдрочни на то, что видишь. Тебе понравится, обещаю!

С каждым словом Ильи во мне возрождается поугаснувшая было злость. Он не понимает, что и кому говорит. Для него все происходящее здесь – это норма. Как и заявлять то, что меня любит, а следующим предложением упоминать про удобство совместного со мной быта! Я для него – прислуга!

Офигеть просто! Хорошо устроился!

Не в силах терпеть бред, что льется из его рта, я хватаю букет роз с длинными шипами и с размаху наношу Илье первый удар. От второго он уворачивается, но и один нанес немало порезов. Кровь выступила маленькими капельками на его щеке, плече и немного на груди.

– Ты что творишь, сумасшедшая!? – восклицает он пискляво, как баба.

– Убиваю! Потому что я против предателей и трусов! Особенно таких, как ты! Эгоистичная скотина! Ты недостоин даже дышать со мной одним воздухом! Лжец! Лицемер! Изыди, демон! Мразота!

Я продолжаю лупить его веником с огромным удовольствием.Думаю на сегодня на две конченные мрази в этом мире станет меньше…

– Что такое? Не приятно? Почему же? Это ведь розы! Прекрасные нежные цветы, любимы всеми женщинами! Ах, шипы? А вот представь себе, далеко не всё такое, каким кажется на первый взгляд!

Веник из букета окончательно растрепался, поэтому я перехожу на то, что попадает под рукой. Илья оказывается неожиданно ловким, уворачиваетя оченьу спешно, а меня накрывает азарт охотника. Чьей-то обувью всё же попадаю по нему, а следом и второй, да прямо по позвоночнику.

– Адель ты окончательно сошла с ума! – орёт в сердцах Илья. – Какая ты однако оказывается стерва! Сначала принято стоп-слово спрашивать! Ай, как же больно! У меня кровь!

– Готовься, Илюша умереть от стыда, – неожиданно мурлычет курица, показно осматривая свой маникюр, – когда расскажу в клубе, как и чем тебя Аделька гоняла, твоим стоп-словом на веки вечные станет «каблук».

«Она, что скажет?.. – повторяю я про себя, а перед глазами словно красная пелена. – Как и чем я гоняла своего парня участникам данного клуба, куда они ходят?»

– Впрочем, – продолжает закапывать Илью его любовница – дура , начиная одеваться, – ваш эпический отпуск на горнолыжном курорте может даже каблучка-то переплюнет…

«ЧТО?! – проорала я, как оказалось мысленно. А хотела громко, на ультразвуке, но тело заледенело. Я словно в статую превратилась. – Он рассказывал о нашей сексуальной жизни всем своим… кому? Подельникам? Любовникам? Боже мой! Какая мразь! Я ни на что из этого не давала согласия! Это всё для меня неприемлемо! А Илья… Он знал! Но проигнорировал! Предатель!»

Голова словно взорвалась. Если бы я была героиней фэнтезийного романа, то сейчас пробудилась бы моя магия и моим врагам пришёл бы конец света.

Оцепенение прошло, наступила ярость.

Следущие… не знаю, может, полчаса, может час, а может очень насыщенные десять минут… я бегаю за любовниками в попытке оторвать кусок одежды, а лучше клок волос. Звериная ярость застилает глаза, поэтому я постоянно спотыкаюсь, чем даю обоим смертникам фору. Впрочем, и сама иногда притормаживаю, когда под руку попадается очередной удобный снаряд. Каждый раз, когда что-то с громкими звуками падает или разбивается, надеюсь, что соседи, наконец, догадаются, вызвать ментов.

А то я уже чётко уверилась в желании убивать. Эти двое отвратительны, они не заслуживают жизни! Хотя бы их я заберу с собой! Не испоганят жизнь больше ни одной наивной дурочки вроде меня!

Ну же, грёбанные соседи! Алё! Почему, когда вы так нужны, всегда сидите по своим укромным норкам, а?

Больше молчать и держать это в себе не могу, потому принимаюсь поучать Илью, красочно расписывая, как должен был повести себя настоящий мужчина в такой ситуации. Да любой нормальный человек! И нет, сексуальные предпочтения я не считаю тем, что делает человека плохим.

– У каждого свои вкусы, дорогой! Верно, сучка говорливая? Как ты меня назвала? Аделька? Так вот, пародии на людей, слушайте! Люди разные бывают, каждому своё, но ложь – дура вот то, что делает вас мразями. Лицемерие! Ты знал, что я не разделяю твои сексуальные предпочтения, милый, или чётко догадывался! Я даже в общественных местах не люблю! Даже если нас точно не заметят! А то, что вы описываете…

– Но если вкусы не делают меня плохим, то успокойся уже! – с истерикой в голосе умоляет Илья.

Я останавливаюсь и поднимаю на сжавшихся в уголке любовников глаза, полные ненависти. Сердце стучит в висках, кровь горит. Каждое слово этого идиота лишь подливает масла в мой огонь.

– Ты не пришёл, не поговорил со мной, – говорю чётко, раздельно, еле удерживаясь от того, чтобы перейти на крик, – не обозначил свои нужды. Мы бы могли что-то придумать. В конце концов! – срываюсь всё же, как не старалась. – Я могла бы согласится на свободные отношения! Я могла бы позволить тебе ходить в этот чертов клуб! Правда попросила бы тебя не рассказывать там ничего личного, ничего обо мне. Пусть у тебя будет двойная жизнь, но я бы знала