Лилия и ее наемник - Акила Торн

Я проскользнул обратно по лабиринту и нашел маску дьявола, надетую на манекен. С ее лица слезала краска, рога покосились. Я надел ее. Она была мерзкой, пахла потом и сахаром, но сойдет.

Используя туман как укрытие, я подловил двух парней как раз на входе: они шли близко друг к другу, оружие все еще было спрятано, но руки были наготове.

— Они пошли сюда, — сказал один с сильным французским акцентом.

Я посчитал шаги, выждал и скользнул влево. Я чувствовал запах их одеколона — резкого и дешевого, призванного скрыть запах пота, но он лишь вызывал рвотный рефлекс.

Я пропустил их, затем подкрался сзади. В этом адском полумраке у меня был элемент неожиданности. Я перехватил кусок трубы, который оторвал от декорации с Франкенштейном, и сократил дистанцию.

Первый парень даже не заметил меня. Второй успел обернуться, когда услышал тошнотворный хруст черепа своего дружка. Кровь напарника смешалась с выражением шока на его лице, когда он тяжело рухнул на пол после того, как я выбил ему колени. Затем я вонзил трубу ему в грудину. В его груди заклокотал предсмертный хрип, а затем он тоже затих. Я затащил оба тела за занавеску и бросился обратно через лабиринт. Мое сердце колотилось, как гребаный барабан.

Ее там не было. Белый коридор был пуст, если не считать резинового зомби, болтающегося на тросе. Желудок ухнул вниз — я никак не ожидал, что она уйдет.

Я побежал. Прорвался через последнюю декорацию и выскочил на парковку как раз вовремя, чтобы увидеть, как она метнулась за мусорный бак. Казалось, у нее паническая атака: она обхватила себя руками, словно хотела спрятаться в собственном теле.

Я чуть было не окликнул ее. Но адреналин и темнота заставили меня помедлить. Я почувствовал... кое-что еще. Острые грани ночи, острые грани ее страха — то, какой живой она была, как близко она подошла к краю.

Я крался к ней. Медленно. Делая так, чтобы мои шаги были слышны, чтобы она знала, что я иду. Она вжалась спиной в бак, и когда я свернул за угол, она вскрикнула, готовая драться или бежать.

Я поймал ее в ловушку своих рук и жадно прижался ртом к ее губам прямо через маску. Я услышал ее вздох и почувствовал, как быстро и бешено бьется ее сердце о мою грудь. Она узнала меня — я понял это по тому, как ее руки нащупали мою рубашку и вцепились в нее, отчаянно, зло, испуганно. Она ответила на поцелуй жестче, чем когда-либо, кусая край маски, стягивая ее вверх, чтобы наши губы встретились кожа к коже.

Она наотмашь ударила меня по лицу, а затем притянула ближе. Целуя, кусая, разрывая на мне одежду, на себе, пока ее спина не оказалась прижатой к холодному металлу, а я не вошел в нее. В этом не было ничего нежного, ничего милого — только первобытное, дикое облегчение от того, что мы все еще живы. Мы скомкали друг друга; дыхание было рваным, маска свалилась с моего лица, ее смех и слезы слились воедино.

Потом мы обнимали друг друга на асфальте, пока мир вокруг нас кружился в дешевых цветных огнях. Она уткнулась лицом мне в грудь и дрожала. Я прижался губами к ее волосам и ничего не сказал, потому что понимал: сейчас важно не то, что мы скажем, а то, что мы снова обогнали темноту.

∞∞∞

Как только мы переступили порог номера, я схватил вещевой мешок и начал запихивать в него наши пожитки.

— Какого хера происходит? — спросил Ройал с кровати, где он лежал рядом со спящей Мейбл. — Выглядишь так, будто только что кого-то убил, чувак.

Я издал горький смешок и застегнул сумку.

— Потому что так и есть. Они нас нашли. Двое. Валяются мертвыми в доме с привидениями, — сказал я, закидывая консервы в пластиковый пакет. — Надо сваливать, пока их не нашли.

— Да ты, блядь, издеваешься. Как? — спросил Ройал, вскакивая с кровати.

— Понятия не имею, — сказал я. Мои руки дрожали, но я позволил себе эту слабость только когда Ройал не смотрел. — Мы уходим. Сейчас же.

Я взглянул туда, где Лилия прижимала к себе кошку и что-то шептала ей со слезами на глазах.

Взгляд Ройала метнулся к ней, затем снова ко мне.

— Она в порядке?

— Будет в порядке. — Я не стал вдаваться в подробности. Почва уходила из-под ног, и мы все это чувствовали. Я посмотрел на брата и добавил: — Пару слов на улице.

Я закрыл за нами дверь.

— Мне нужно, чтобы ты кое-что сделал. Мейбл не может поехать с нами. Отвези ее к подруге Лилии в Ванкувер. Ее зовут Сара. Сделаешь это для меня?

Он кивнул.

— Конечно. Она знает, что я приеду?

— Да. Лилия звонила ей с ярмарки по таксофону. Ты достал туристическое снаряжение, как я просил?

Ройал посмотрел на меня, как будто у меня выросла вторая голова.

— Да. Вынес целый отдел, даже фонари. — Он пожал плечами. — В багажнике тачки, которую я угнал. Маленький «Приус».

Из всех машин он угнал именно «Приус».

— Гибрид, я надеюсь?

— Ага, сам бак залил, — сказал он, протягивая связку ключей.

— Хорошо. Потому что там, куда мы едем, нет электричества. — Я говорил тихо, помня о том, какие тонкие тут стены и что Лилия, вероятно, слышит каждое слово. — Эти парни не отстанут. Нам нужно исчезнуть по-настоящему. В горы, где нет дорог. Я увожу Лилию из зоны покрытия.

— Никакой сотовой связи, — нахмурился он. — Я не буду знать, где вы.

Я покачал головой.

— Нет, не будешь. И мы не будем, в этом весь смысл. Отвези Мейбл в Ванкувер, потом заляг на дно и жди моего звонка.

Ройал смотрел на меня. И он выглядел напуганным — за меня.

— Если ты сдохнешь, я сам тебя убью, — процедил он сквозь стиснутые зубы.

Я усмехнулся впервые за несколько часов.

— И в мыслях не было.

Глава 14

Лилия

Я обняла Мейбл, слезы навернулись на глаза, когда я поцеловала ее пушистую голову.

— Будь умницей, — прошептала я, прежде чем посадить ее в переноску.

Ройал осторожно взял ее и пробормотал:

— Лилия, я о ней позабочусь. Буду охранять ее ценой своей жизни.

Не в силах вымолвить ни слова, я кивнула, когда