Роллы для дракона. Его истинная слабость - Эля Шайвел

Глава 20

Я замерла на месте, будто вросла в пол. Соусник в моей руке вдруг стал невыносимо тяжёлым, пальцы онемели. Боже, она же сейчас умрёт! Это явно аллергия!

Но судя по равнодушию и спокойствию Джеймса, это не страшно. Ну не решил же он убить назойливую невесту за ужином и при свидетелях?!

— Джеймс... — попыталась я выдавить из себя, но язык будто прилип к нёбу.

В горле стоял ком, будто кто-то невидимой рукой сжал моё горло. И это не фигура речи. Я действительно не могла говорить.

Магия?! Похоже, он лишил меня голоса! Я хотела выразить всё своё возмущение взглядом и не смогла даже голову повернуть. Лишь покосилась. Что за чертовщина? Он ещё и «парализовал» меня?!

Джеймс же, смакуя, невозмутимо поедал роллы и наблюдал за Аполеттой с таким видом, будто перед ним разыгрывают увлекательное театральное представление. Собственно, так и было. А я была невольным зрителем в партере.

— Что-то случилось, Аполетта? — спросил Джеймс неестественно ласковым голосом, когда Польта начала яростно тереть шею. — Тебе не нравится угощение?

— Этот... этот прокля́тый соус! — прочистив охрипшее горло, фыркнула она. Её голос уже звучал странно — гнусаво и глухо, будто говорила через вату. — Он просто... пылает у меня во рту!

Разумеется, дело было не в соусе, но сказать я ничего не могла. Лишь с ужасом наблюдала, как ещё недавно изящное личико девицы раздувается, превращаясь в нечто рыхлое и пористое. Губы у неё будто ужалил целый улей пчёл, а веки набухали прямо на глазах, будто под кожей кто-то накачивал их воздухом.

— Ой... — вдруг протянула Польта и неуверенно потрогала лицо. — Что-то... что-то не так...

Её пальцы — уже не утончённые и аристократические, а распухшие сосиски — медленно ощупывали щёки.

— ДЖЕЙМС! — взревела девица и вскочила так резко, что стул с грохотом опрокинулся. — Что ты со мной сделал?!

Я бы бросилась к буфету за водой, к Барри за лекарем, или просто наутёк от гнева капризной девицы, но ноги приросли к полу.

Снова покосилась на хозяина дома: Джеймс неспешно отпил чаю, поставил фарфоровую чашку с изящным звоном.

— Похоже, моя будущая невеста не разделяет моих гастрономических пристрастий, — ехидным тоном, с притворным сожалением, заметил мужчина. — Какая досада.

Мне, если честно, даже жалко стало противную девицу.

— Это ты устроил?! Специально?! — взвыла несчастная Польта. — Ты знал, что так будет?

— Разумеется, знал, — выдержав театральную паузу, он улыбнулся. — Ты же сама хвасталась, что изучила все мои привычки, чтобы лучше угождать своему будущему мужу. Разве не читала в моём досье, что я обожаю морепродукты? А у тебя, кажется, на них аллергия. Ой.

— Я… ум… ру?! — зашлась в кашле девица. — Ты убил меня?!

— Ой, не драматизируй, — Джеймс с улыбкой отмахнулся от обвинений. — Ты не умрёшь. Максимум — пару дней будешь напоминать перетянутого верёвками поросёнка.

Польта осеклась, будто её по носу щёлкнули, замерла и уставилась на свои руки. Её пальцы к этому моменту так распухли, что кольца впились в плоть.

— Мои кольца! — взвизгнула она. — Они режут мне пальцы! Они оторвут их! Я стану калекой!

— Видишь, — игриво подмигнул ей Джеймс, — вот почему я принципиально не ношу украшений.

Однако он щёлкнул пальцами, и кольца в мгновение ока «лопнули» и со звоном упали на пол. Аполетта обвела безумным взглядом комнату… О боже, только не это!

— Ты! Это твоя работа! — выставив в мою сторону свой сосископодобный указательный палец, взревела девица и с ненавистью во взгляде стремительно зашагала ко мне. — Грязная кухарка! Никчёмная повариха! Мой отец казнит тебя!

Я бы отпрянула, но всё ещё не могла двигаться.

— А вот её трогать, Аполетта, я тебе крайне не советую, — ледяным голосом отчеканил мужчина. — Если с её головы упадёт хоть волос, следующее её блюдо ты попробовать не можешь. Потому что твой отец-король узнает обо всех твоих грязных делишках и навеки запрёт в какой-нибудь башне на границе королевства. Как ты думаешь, Его Величество отнесётся к тому, что его дочь, побывав в десятке коек, забеременела от проходимца-барда и тщательно пытается это скрыть, пытаясь стать женой его советника?

Я не сразу осознала сказанное. Аполетта беременна? От барда? И пытается повесить ребёнка на Джеймса?

От второй волны «осознания» меня бросило в жар. Её отец — король?! Так Аполетта — и есть дочь короля?! Мамочки родные, я отравила принцессу, к тому же беременную? Ну всё, мне капут.

— Значит... значит, ты всё знаешь и не женишься на мне? — прошипела она.

— Наконец-то до тебя дошло, — театрально вздохнул Джеймс. — А я уже начал подумывать о супе из ядовитых медуз в качестве следующего блюда.

— Ты пожалеешь об этом. И твоя повариха тоже, — прохрипела обозлённая девица. — Клянусь, если ты что-то расскажешь отцу…

— Расскажу, — жёстким тоном ответил мужчина. — Но как благородный человек дам тебе последний шанс само́й ему во всём признаться. Беги к нему, пока я не приехал во дворец и не рассказал, почему его дочь распухла, отведав плоти «дымного морского демона», щедро сдобренной зельем для выявления беременности.

Глава 21

Польта издала странный звук, что-то между рычанием загнанного в угол пса и детским всхлипом, развернулась и выбежала, громко хлопнув дверью.

Хрустальные бокалы на столе задрожали. Один из них, тонкий, с позолоченным ободком, даже подпрыгнул и попытался упасть, но Джеймс неуловимо «дёрнул» левой бровью, и бокал встал по стойке смирно, пока его «братья» ещё «дрожали».

Я вздрогнула — не столько от шума, сколько от осознания, что только что стала соучастницей… чего? Политического заговора? Кулинарной диверсии? Или просто очень странного способа отказаться от невесты?

В комнате воцарилась гробовая тишина, нарушаемая лишь тиканьем маятниковых часов в углу.

Джеймс, не торопясь, но и без остановок поедал роллы, откинувшись на спинку стула, будто только что закончил деловые переговоры.

— Присаживайся, Лив! — проговорил мужчина и указал на освободившееся место, будто ничего не произошло. — Роллы, правда, у тебя вышли потрясающие, никогда таких вкусных не ел. Угощайся!

Голос его звучал так же непринуждённо, как если бы это был совершенно обычный ужин.

Я обескураженно молчала.

Пальцы сами сжались в кулаки — и совершенно не от злости, а от попытки хоть как-то выпустить накопившееся напряжение.

Злости, как ни странно, не было. Только непонимание. Зачем это всё? Во что он меня втянул?!

Наконец, решив, что в «ногах правды нет», я, демонстративно отказавшись от места Польты, выдвинула один из стульев посредине стола и села.

— Какие роллы тебе подать? — с лукавой улыбкой