Маленькое чудо для миллиардера. Моя тайна - Мари Арно

— Тише, малышка, — тут же беру ее на руки, успокаиваю.

Максим выглядит крайне сердитым, подходит к окну. Впервые его злость адресована не мне — он злится на свою бывшую.

— Что здесь делала Кира? — поворачивается ко мне.

Если я выложу правду — это будет сродни самоубийству. Чувствую себя так, словно иду по длинному канату, балансируя на грани. Один неверный шаг, и сорвусь вниз.

— Она за вещами заезжала. Сказала, что хочет их забрать, — стараюсь, чтобы голос звучал ровно.

Выдерживаю прямой взгляд Максима.

Он подходит ближе — инстинктивно ежусь. Сейчас главное, не выдать себя. Для меня безопаснее делать вид, будто я все еще не помню прошлого. По-крайней мере, можно выиграть фору.

— Документы на Арину будут готовы уже завтра.

— Какие документы?

— Новое свидетельство о рождении. Правильное. Не знаю, какие цели ты преследовала, но я не позволю дочери носить чужое имя. Она — Титова. Титова Арина Максимовна.

Сил нет на то, чтобы перечить ему. Да и есть ли смысл, ведь по факту он прав: Арина — это его плоть и кровь. Кажется, Максим и не ждет ответа. Кладет бумажки на стол и протягивает руки к Арине:

— Пойдешь к папе, малышка? — спрашивает он, не сводя с нее взгляда черных глаз.

На что девочка моментально откликается, дергается и машет ручками, точно птичка. Еще немного и выпорхнет из маминых объятий.

По-моему, Арина сдает нас даже без ДНК-теста. Вздыхаю и передаю ее отцу. Она тут же жмется к Максиму, едва тот берет ее на руки. Чувствует, маленькая, что это не просто знакомый дядя. Папа — это уже серьезно.

И она его, как бы грустно мне это не было признавать. Даже первое слово было адресовано ему, а не мне.

Ох, Яна, против танка не попрешь((

Глава 13.1

День в особняке Титова пролетает быстро. Арина воспринимает все происходящее с воодушевлением, видно, что ей нравится находиться в этом большом и красиво обставленном доме.

Здесь, действительно, уютно, несмотря на роскошь. Не вычурно, все сделано со вкусом. Помню, что Максим нанимал самых лучших дизайнеров, чтобы интерьер сделали лично под него.

Титов — перфекционист, для него не существует полумер. Если он выкладывается, то на все сто. Как в бизнесе, так и… в любви.

Стоит прикрыть глаза, как оживают кадры прошлого. Вкус его поцелуев, от которых бросает в дрожь, так и не выветрился из памяти, остался на моих губах.

Чтобы не утопать в этих мыслях, все свое внимание переключаю на малышку.

Максим, ожидаемо, уезжает на работу, оставляет нас вдвоем. Поэтому мы с Ириской изучаем дом вдоль и поперек. Дочка в виду своей детской любознательности, я — в попытке вспомнить свое счастливое прошлое.

Оно было счастливым ровно до того момента, как между мной и Титовым не пробежала черная кошка. Но этого следовало ожидать, ведь я изначально пыталась построить отношения на, пусть и непреднамеренной, но лжи.

Я ведь была совсем еще «зеленой» студенткой когда наши отношения завязались, видимо, такой и осталась, раз до сих пор совершаю ошибки.

Почему бы мне не признаться ему в том, что память восстановилась? Попытаться вновь вернуться в прошлое, чтобы все объяснить?

От мыслей отвлекает звук открывшейся двери. Оборачиваюсь с Ариной на руках — на пороге комнаты стоит водитель Титова.

— Здравствуйте. Не помешал?

— Здравствуйте, нет… Что это? — спрашиваю, с удивлением глядя на кучу пакетов, которые он держит.

— Максим Викторович попросил завести. Дал поручение мне и своей помощнице.

— Помощнице? — хмурюсь, почему-то, сразу представляя Киру.

Но она ведь не работает у Титова? Она мало похожа на ту, что будет выполнять чужие поручения, особенно те, что связаны с нами…

— Надеюсь вам понравится! — звонкий голос Нины Сергеевны разбивает мои тяжелые мысли вдребезги, и я выдыхаю.

Господи, как же я рада ее видеть! Мы друг друга не знали до того момента, как я попала в офис Титова, но с тех пор я то и дело ее вспоминала. Она ведь возилась с Ириской, как с родной дочерью.

— Нина Сергеевна, это вы все выбрали?! — восклицаю я, глядя на то, как она хозяйничает, забирая пакеты из рук водителя и выпроваживая его.

— А то, — вытаскивает кучу коробок с игрушками — куклы, мишки, какие-то книжки. Все очень яркое, красивое, глаза разбегаются. — Своих-то детей у меня нет, дайте хоть за вами поухаживаю.

Сердце щемит от нотки грусти, что проскальзывает в голосе женщины. Арина тут же реагирует на шуршание, рвется к Нине Сергеевне.

— Иди ко мне, моя птичка, куклёна моя большеглазая, — Нина забирает у меня малышку, а я просто не могу не отдать — так они тянутся друг к другу. — Сейчас мы вместе чаю попьем, посидим, поговорим по душам, да?

— Давайте я на стол накрою, — улыбаюсь. — И позову вас.

— Хорошо, Яночка, конечно. Ну что, Арина Максимовна, с чего начнем? Показать тебе твои новые игрушки?

Вздрагиваю, когда Нина Сергеевна произносит отчество Ириски. Скорее иду вниз, чтобы она не заметила моего волнения. Пока сложно привыкнуть к тому, что правда всплыла наружу, но это было лишь вопросом времени.

Если бы я рассказала Максиму о дочери раньше, вряд ли бы он поверил мне. Обвинил бы в том, что я снова его обманываю, что это отец пытается через меня решить свои вопросы.

Если бы я была честна с ним с самого начала, то нам с Ириской не пришлось бы пройти через ад, когда мы лишились крыши над головой и денег на существование. А все из-за Шувалова Игоря Олеговича, человека, которого я больше никогда не смогу назвать папой.

Потому что его больше нет в моей жизни.

Глава 13.2

— Уснула, — улыбается мне Нина Сергеевна, появляясь на кухне.

— Правда? — удивленно поворачиваюсь к ней, держа в руках сковородку. Я как раз успела допечь последнюю порцию оладушков.

— Да. Умаялась маленькая, шутка ли, каждую игрушку изучила, в руках подержала. А поляну-то какую накрыла, Яночка, — всплескивает руками, когда приглашаю ее к столу.

— Пока Ириска спит, спокойно чай попьем, — говорю ей и принимаюсь разливать чай по белоснежным чашкам. Для такого случая достала дорогой сервиз из костяного фарфора. Надеюсь, Титов не обидится, что я тут похозяйничала немного. Да и у прислуги сегодня, видимо, выходной.

Не нарадуюсь тому, что Нина Сергеевна к нам заглянула, с ней можно поговорить по душам, чего мне не