Утро с любовницей - Элизабет Бойл

– Нет. – Слегка покачав головой, Шарлотта подумала, что могла бы вынести любую боль, если бы он вот так держал ее.

Но Себастьян не удовлетворился ее ответом и, еще раз окинув взглядом обращенные к ним любопытные лица, твердо сказал:

– Я должен забрать тебя с этой улицы. – Взяв ее руку, он положил ее на прижатый к виску платок. – Держи это здесь, если не хочешь объяснять Финни, почему у тебя все платье в крови. – И затем без всякого предупреждения он направился к дому, неся ее на руках.

– Лорд Трент! – запротестовала Шарлотта. – В этом нет необходимости.

– Очень даже есть, – коротко бросил он, пересекая улицу большими решительными шагами. Казалось, он был доволен, что ему представилась возможность выступить в роли ее донкихота, ее защитника.

– О Господи, ты не должен этого делать! – снова запротестовала Шарлотта, оглядываясь на то место, где она упала. – Сейчас же отпусти меня.

– Не отпущу.

В голове у нее стучало, и стычка с Лайменом совершенно лишила ее способности что-либо понимать – ну, почти лишила.

– Остановись же. Ты забыл мою шляпу!

– Грустишь об этом уродище? – засмеялся он. – Ты же ударилась головой.

– Моя шляпа, – повторила Шарлотта. По ее представлению, она стоила целое состояние, и Шарлотта не собиралась бросать ее на дороге.

– Ты неповторима, – пробормотал Себастьян и, повернувшись, пошел обратно. Держа на руках Шарлотту, он ухитрился нагнуться и поднять шляпу. – А теперь я настаиваю, чтобы ты показалась хирургу.

И его низкий строгий голос не допускал возражений.

Себастьян снова пошел через улицу, привлекая удивленные взгляды и вызывая волну перешептывания, и когда они прошли полпути до лестницы, парадная дверь распахнулась, и из дома торопливо вышел Фенвик.

– Милорд! Одна из служанок сказала, что на улице какое то происшествие и что вы... – Он резко замолчал, в удивлении глядя на открывшуюся перед ним картину. – Боже правый! – наконец смог он произнести. – Что вы делаете?

– Миссис Таунсенд пострадала, и ей нужен хирург.

– Милорд! – возмущенно воскликнул Фенвик, когда Себастьян уже готовился переступить порог дома Марлоу.

– В чем дело, друг мой? – обернулся молодой человек. Фенвик глубоко вздохнул, как будто старательно подбирал слова, а потом просто кивком указал на Шарлотту.

– Вы полагаете, это разумно?

Виконт тоже посмотрел вниз на нее и поежился.

Шарлотта сначала не могла догадаться, о чем речь, пока не поняла, что именно не нравится Фенвику – не нравится она:

Конечно, прежде не имело никакого значения, что мисс Шарлотта Уилмонт приходила и уходила, но привести в благородный дом графа Уолбрука даму, подобную миссис Таунсенд, средь бела дня – это совершенно иное дело.

– Может быть, вы закажете мне наемный экипаж? – предложила Шарлотта. – Я могу подождать здесь.

– Великолепная идея, – согласился Фенвик.

– Что за глупость! – нахмурился виконт. – Чтобы снова столкнуться с Лайменом или с кем-нибудь таким же, как он? Или, еще хуже, чтобы тебя увидела леди Паруич с той стороны площади?

Даже Фенвик ничего не мог возразить против этого. Славящаяся своим высокомерием леди Паруич получила бы возможность целый день обсуждать такое событие: «Куда катится Мейфэр?! Никогда не догадаетесь, кого я видела околачивающейся на лестнице дома Марлоу, как простая...»

– Согласен, – в конце концов сказал Фенвик, хотя в его словах не прозвучало особого одобрения. Тяжело вздохнув, он махнул рукой в сторону двери и возвел глаза к небу, словно прося прощения за такой нечестивый визит.

Перешагнув через порог, Себастьян посмотрел вниз на Шарлотту, и самая озорная из улыбок коснулась его губ, а привычное серьезное выражение взяло на мгновение выходной.

– Мадам, вы должны мне двадцать пять фунтов.

– Двадцать пять фунтов?

– Да, и я желаю получить все двадцать пять, – объявил он. Его глаза искрились торжеством, как будто он внезапно что-то вспомнил и безмерно гордился собой.

– За что? – Шарлотта пошевелилась у него на руках, но он в ответ лишь крепче прижал ее к себе.

– Неужели ты не помнишь?

«Поверь мне, сегодня я мало что помню», – хотела бы сказать ему Шарлотта, но вместо этого только покачала головой.

– Я поспорил с тобой на двадцать пять фунтов, что в один прекрасный день перенесу тебя на руках через этот порог. И сейчас я это сделал. – Он подмигнул Шарлотте. – Не совсем так, как собирался, но пари есть пари.

– Не думаю... – пробормотала она, убрав от виска руку с зажатым в пальцах платком.

– Лотти Таунсенд! – Он предупреждающе подтолкнул Шарлотту. – За тобой многое водится, но я никогда не думал, что ты способна нарушить данное слово. А теперь приложи платок обратно туда, где он должен быть, и признай, что я выиграл честно и справедливо. – Его изумрудные глаза снова блеснули. – Если у тебя нет денег, можно поступить как обычно.

Как обычно? Господи, что это значит? Шарлотта не успела осознать, что кроется за словами Себастьяна, потому что внезапно обнаружила, что дом, в который они вошли, ни по убранству, ни по планировке совершенно не похож на любимый ею дом Марлоу. Она с изумлением смотрела на все вокруг, словно попала к иностранному двору.

– А где же все? – не подумав, вслух спросила Шарлотта.

– Что ты имеешь в виду? – Себастьян остановился по дороге в гостиную.

Несколько секунд она молчала, не зная, с чего начать.

– Коллекция твоего отца?

– Моего отца? – хмыкнул Себастьян. – Единственное, что он постоянно коллекционирует, – это карточные долги.

Шарлотта заметила, как покраснел Фенвик, но не могла сказать, было ли это выражением согласия или неодобрения того, что о хозяине дома говорят нечто неподобающее.

– Ты хочешь сказать, что он здесь? В Лондоне? – Шарлотта никогда не встречалась со знаменитым лордом Уолбруком, потому что он уехал задолго до того, как она подружилась с Гермионой и ее семьей.

– Слава Богу, нет. Он где-то бродит или охотится с ружьем, что-то в этом роде.

– Рыбачит, – уточнил Фенвик.

– Да, вот именно, – согласился Себастьян. – Ловит форель. Но он вернется домой грязный и, очень похоже, после месячной пьянки.

– А как же его занятия? – не унималась Шарлотта, глядя в сторону того места, где должен был красоваться восточный сундук с постыдной статуей, но вместо него стоял обычный сервант с простым подносом для писем.

– Его – что?

– Его занятия. Его исследования ранних культур и первобытных... – Замолчав, она оглянулась в поисках всяких диковинок, которые граф прислал домой из Южных морей, – боевой маски, двух огромных индийских ваз, написанной на шелке картины с замысловатыми китайскими иероглифами.