Юная жена - Майя Бэнкс

Путешествие от границы земель Армстронгов до замка Монтгомери занимало в хорошую погоду всего полдня, а сегодня погода была прекрасной. Поздняя весна принесла тепло, лишь иногда налетали порывы прохладного ветра. Солнце стояло высоко над головой, поливая землю золотым дождем своих лучей.

Раньше в такой день Эвелин непременно унеслась бы в луга, просто от радости мчаться верхом. Подставила бы лицо солнцу, прикрыла глаза и полетела на своем жеребце куда глаза глядят.

Но так было, пока с ней не произошло несчастье. С той поры Эвелин не могла справиться с безотчетным ужасом при мысли о том, чтобы снова сесть в седло. Теперь ей хватало даже лошадиного запаха, чтобы проснулась память о том ужасном дне, когда сначала были страх и боль, а потом наступило безмолвие.

Неудивительно, что люди ее клана решили, будто она сошла с ума. Возможно, так и было. В те первые месяцы Эвелин действительно была не в себе. Не знала, как пережить случившееся, боялась, как отнесутся другие к ее глухоте.

Потом, когда прошло несколько лет, эти страхи показались ей глупостью, но разве она могла прийти к отцу с матерью и через столько времени попытаться объяснить, что именно с ней не так.

Вдруг в ушах Эвелин раздался слабый шум. Она склонила голову набок, потом быстро огляделась в поисках источника звука. Ей хотелось, чтобы он повторился.

Она увидела, как воины по очереди выбрасывали вверх сжатую в кулаке руку и, очевидно, что-то громко выкрикивали. Воздух дрожал от этих звуков и отдавался в ушах Эвелин. Ей казалось, она слышит их крики. Это было что-то невероятное, недостижимое прежде — как будто тянешься, тянешься к чьей-то руке и вдруг коснешься пальцев.

Потом для нее все опять стихло. Эвелин в отчаянии закусила губу. Ах, если бы чудо произошло еще раз! Она жила ради этих мгновений, когда, всей душой стремясь что-то услышать, вдруг почти ухватывала призрачную тень звука. Эвелин не хотела забывать звуки, но боялась, что с каждым уходящим днем они будут удаляться от нее и наконец исчезнут, чтобы никогда не вернуться.

Повозка поехала быстрее — человек, управлявший ею, пришпорил лошадь. Наконец они оказались на перевале. Перед глазами Эвелин расстилалась прекрасная долина. У нее захватило дух от восхищения.

Замок Армстронгов стоял на возвышенности — на крутом откосе большого холма, так что земля и камень сливались воедино и замок вырастал из склона прямо в небо.

Крепость Монтгомери располагалась между двумя горами. Рядом протекала река, изгибами уходя вдаль и, без сомнения, впадая в озеро.

Яркая весенняя зелень укрывала землю пышным ковром. Склоны холмов были усыпаны цветами. В отдалении паслось стадо овец. По противоположному склону бродили лошади и щипали траву. У подножия крутого подъема ниже крепости три ряда небольших домиков, по восемь в ряд, карабкались в гору.

Взгляд Эвелин постепенно находил все новые подробности: несколько домов у реки, которая катила свои воды вдоль стен замка, и на противоположном склоне — правда, там дома располагались в беспорядке и выглядели не так ухоженно.

Замок был выстроен очень удачно. Его окружала каменная стена. Две высокие башни охраняли ворота из гигантских бревен, и потребуется несколько человек, чтобы открыть их. Эвелин не заметила ни одного недостатка, никаких признаков ветхости или заброшенности.

За воротами возвышался замок, прямоугольный и очень высокий. Эвелин подсчитала, что нужно по крайней мере четыре пролета, чтобы взобраться на верхний этаж.

Сооружение явно было построено в расчете на оборону. Чтобы перебить отряды Монтгомери и проникнуть в замок, потребуется громадная армия. Кроме короля, такой силой обладал только ее родной клан.

Теперь их вынудили подписать договор, нежеланный для обеих сторон, и Эвелин невольно задалась вопросом, как долго Монтгомери и Армстронги будут его соблюдать.

Повозки со стуком начали спуск, и когда они оказались у стен, гигантские ворота открылись.

Впереди колонны ехал Грэм в сопровождении братьев, затем катилась повозка Эвелин, а позади повозок с приданым следовали воины Монтгомери.

В просторном внутреннем дворе Грэм спрыгнул с коня и подошел, чтобы помочь Эвелин. Выходя из повозки, она слегка покачнулась — после долгой дороги у нее затекли ноги, и она чувствовала себя слабой, как новорожденный котенок, а в следующий миг уже осознала, что на нее направлены все взгляды. Куда бы она ни посмотрела, повсюду натыкалась на чьи-нибудь глаза, в которых горело жадное любопытство. Доброжелательных взглядов почти не было. Большинство присутствующих смотрели враждебно, сжав губы, прищурившись. Неприязненные гримасы искажали лица.

Эвелин задержала взгляд на одной из женщин и прочитала по ее губам: «Сука Армстронгов».

Сузив глаза, Эвелин запечатлела лицо женщины в своей памяти. Она не забудет нанесенного ей оскорбления.