Хозяйка вдохновения - Мария Барская

— Не очень понятно.

— Ну… я… стала писательницей. — Столь извиняющимся тоном произнесла Наталья, словно признавалась в преступлении.

Он захохотал громче прежнего.

— Ну ты даешь! Пашка бы точно не поверил! — Смех его резко оборвался, и, взяв Наталью легонько за плечи, он повернул ее к себе. — Нет, ты не шутишь?

— Совершенно серьезно.

— И что ты пишешь? Детективы?

— Да нет. Романы. Для женщин. Только не смейся, пожалуйста.

— А что мне смеяться, — очень серьезно проговорил он. — Кому же, как не тебе, писать. У тебя такая судьба. Слушай, дашь почитать?

— Да ты не станешь. Чтобы мужик да женский роман читал.

— Но это же ты пишешь. Другую бы действительно читать не стал, но твое творчество мне интересно. Только вот Пашка, наверное, в гробу перевернулся, когда ты писать начала.

Она вздрогнула, как от удара.

— Да потому, что у него было твердое представление о месте женщины, — начал объяснять Никита. — Мол, дом, семья, кухня. Библиотеку твою, правда, терпел. Вроде как место необременительное и для культурного уровня полезно.

А деньги, по его мнению, мужики должны зарабатывать. Он говорил, что не смог бы жить с женщиной, которая зарабатывает столько же, сколько он или больше него. Считал это унизительным.

— А я-то думала, он стал бы мною гордиться. Ох, я сейчас действительно больше него зарабатываю!

— Наташа, он бы не позволил, — убежденно повторил Никита. — Вот дурак! Расстроил тебя! И зачем сказал! Пашки-то нет. А ты крутилась как могла. Так что, Наташа, не было бы счастья, да несчастье помогло.

— Я с ним была очень счастлива, — словно бы защищаясь, с пылом заговорила Наталья. — Продолжай он жить, и писать бы не стала. Жизнь и без того была такой полной.

— А это, в конечном счете, самое главное, — подхватил Никита. — Я и Паше говорил. Суть не в том, кто больше кого зарабатывает, а чтобы оба своей жизненной долей были довольны.

Наталья улыбнулась.

— А ты бы, Никита, согласился, чтобы твоя жена больше тебя получала? Был бы доволен жизненной долей?

Он чуть помолчал.

— Вообще-то не хотелось бы, но обстоятельства по-разному складываются. Если по-настоящему любишь, и не такое проглотишь. А то что же получится: жена добилась успеха, и я с ней сразу разводиться должен. Не по-мужски это. С другой стороны, после этого в лепешку расшибешься, а постараешься не отстать. — Он сделал короткую паузу и вдруг уже без намека на юмор, спросил: — Наташа, а чего ты по этому поводу так тревожишься? Скрываешь, что стала писательницей, или на примете кто появился, и боишься испугать.

— Никто у меня не появился, — обиженно откликнулась Наталья. — И скрывать бесполезно. Меня все чаще по телевизору стали показывать.

Никита присвистнул.

— Выходит, не просто что-то там пишешь, а уже серьезно котируешься!

— Тиражи хорошие, вот и рекламируют. Стараются, чтобы еще больше стали. И читательницам нравится. Меня знают.

— Извини, телевизор почти не смотрю. Только спорт. Футбол, хоккей. Остальное — трепотня». Жалко время тратить.

— Ну, что ты. Фильмы хорошие иногда показывают.

— Ага. Поздно ночью. До них я не доживаю. Но ты, Наташа, молодец! Надо же! За три года! С нуля! До телевизора дошла! Ах, мне за себя стыдно. Если бы не дядя, наверное, до сих пор бы в люди поднимался. А ты с тремя ребятами на руках пробилась в известные писательницы! Горжусь! Горжусь тобой!

— Никита, перестань! Мне стыдно!

— Нет, это мне стыдно! Маленькая слабенькая женщина сама справилась! А я, здоровый мужик, не смог!

— Мне тоже родные люди помогали! Кстати, с фирмой твоего дяди не каждый бы справился.

— Вот это точно! Кровушки она моей попила! И еще попьет!

— Уверена, ты ее поднимешь.

— Теперь уж придется. Иначе перед тобой совсем стыдно станет.

— Давай, давай, старайся, — хихикнула Наталья. — У меня, между прочим, корыстный интерес. Ваньку к тебе пристроить хочу.

Он просиял.

— Ваньку? Хоть завтра.

— Нет, лучше давай, как договорились. — И она еще напряженно готовилась к разговору! Как же, оказывается, с Никитой легко и просто! Словно не Павел, а она сама с ним сто лет продружила. С другой стороны, муж ей постоянно о нем рассказывал. И получилось: вроде она Никиту и видела редко, а знала о нем больше, чем про иных своих знакомых.

— Наташа, как скажешь. Зови в гости на следующей неделе. Приду, завлеку твоего парня. Да не волнуйся, он не откажется. Хорошее предложение сделаю. И работать заставлю на полную катушку. Пусть сразу привыкает, что деньги не даром достаются.

— Только не забывай, ему еще и учиться надо. — Так зачетку буду поверять. Сдал на тройку, лишу премии, а за пятерку добавочную выпишу. Политика кнута и пряника. Знаю ведь: парня в узде нужно держать, чтобы не разболтался. Иначе сколько соблазнов. В нашей молодости столько не было, а и то с пути сбивались. Наташа, как я понимаю, деловой разговор у нас закончен. Пойдем подкрепимся?

— С удовольствием. — Все получилось, Никита понял ее, и на душе стало легко и весело.

Покинув зеленую арку-беседку, они шли по дорожке и снова любовались цветами. Внезапно Наталья споткнулась. Никита вовремя подхватил ее, иначе упала бы.

— Осторожней, Наташа.

Его прикосновения обожгли обнаженную кожу ее рук. По телу пробежала дрожь. Никита, видимо, тоже что-то почувствовал, потому что немедленно отпустил ее, и лицо у него покраснело.

— Надо же, камень не заметила, — отведя глаза, виновато сказала она.

— Бывает, но надо беречься, — хрипло и почти шепотом ответил он. — Не годится писательнице с разбитой коленкой ходить, — попытался пошутить он.

— А ты на что? — тоже попыталась пошутить она.

— Ну, я же не всегда рядом, — еще сильнее покраснел он.