Свет и тень - Кэндис Кэмп

Увидеть городок Барем ей не пришлось, так как открывать занавески на окнах Джейсон не стал. Но вскоре в темной карете стало очень жарко.

— Может быть, немного проветрить? — серьезно спросил Сомервилл у дам. — Похоже, становится душно.

— Да, пожалуйста, проветри, — поспешила ответить Каролин.

Джейсон поднял с ее стороны занавеску. Каролин, в надежде, что ее любопытство будет принято за желание несколько скрасить дорожную скуку, выглянула в окно и с интересом стала наблюдать за беспрестанно сменявшими друг друга картинами. Все вокруг было окутано серым густым туманом, который тем не менее ничуть не походил на тропический. Они проезжали мимо яблоневых садов и полей с какой-то низкорослой травкой. Какой культуры был этот урожай, Каролин не признала. Но тут, словно отвечая на ее немой вопрос, Джейсон заметил, обращаясь к матери:

— Похоже, урожай хмеля мы в этом году соберем отменный, как думаешь? Через недельку-другую сюда начнут отовсюду стекаться сезонные рабочие.

— Они все такие противные, — поморщилась Селена, — ну прямо как цыгане. Надо не забыть убраться в Лондон к этому времени.

Джейсон рассмеялся и снова обратил взгляд на поля. В отдалении Каролин заметила блестевшую на солнце воду. По пути она то и дело теряла ее из виду, но потом она неизменно появлялась вновь. То была река, и дорога тянулась почти параллельно ей! Уже далеко за полдень они оказались на верху долгого подъема, и их взглядам открылся роскошный вид на эту реку.

— А вот и Тиз! — воскликнул Джейсон и улыбнулся.

«Ему дорога эта местность», — подумала Каролин. Теперь нужно было запомнить еще и название реки. Возможно, скоро она приведет свои знания в порядок и почувствует себя вполне привольно в дебрях всех этих новых дат, имен, географических названий.

Очень скоро они проехали деревушку Хокли. Когда солнце начало клониться к закату, путешественники оставили главную дорогу и перебрались на сравнительно узкую тропу, вдоль которой тянулись яблоневые сады. Сквозь гущу плодовых деревьев часто виднелись крыши скромных, но чрезвычайно опрятных домиков. Завидев в карсте Джейсона, стайка детишек, игравшая у крыльца одного из подобных домиков, выразила радостными криками самый неподдельный восторг: казалось, они счастливы были видеть знакомое лицо. На пороге следующего, столь же аккуратного и ухоженного жилища стояла женщина и мела пол. При виде кареты ее лицо озарилось широкой улыбкой, и она со всех ног бросилась к дороге. Джейсон подал знак Броддасу, и тот остановил экипаж.

— Милорд! Ах, милорд, я хотела сообщить вам, что Джеми на следующей неделе возвращается домой!

— Вот как? — с удовольствием отозвался Сомервилл. — Замечательно. Я уверен, — добавил он, слегка высовываясь из окна (женщина немедленно сделала ему на это очаровательнейший книксен), — уверен, что наш молодчага чувствует себя уже вполне хорошо!

— В общем, да. И хотя он уже никогда не будет так же здоров, как прежде, но если бы вы, милорд, не отослали его к тому чудесному доктору, бедняга попросту бы умер или в лучшем случае лишился ноги. Доктор сам сказал мне об этом. Так что мы с Клайдом в вечном долгу перед вами. Вы добрейший человек на земле!

При этих словах у Каролин широко раскрылись глаза — от удивления. Видно было, что слышанные ею излияния — не пустая лесть со стороны семьи, которая, как могло показаться, дешево арендовала у Джейсона землю. Женщина испытывала настоящую благодарность и истинное восхищение. Когда экипаж вновь тронулся, Селена, оглянувшись на все еще стоявшую у дороги селянку, спросила:

— О чем это вы разговаривали, сынок?

— Да ничего особенного, — небрежно ответил Джейсон и пожал плечами.

— Но похоже, для Мэри Фентон все сказанное было чрезвычайно важно!

— Полагаю, что так. Ее сын Джеми, латая крышу хмелесушилки, свалился на землю и сломал ногу. У него началось заражение крови, и я поспешил отвезти его в Танбридж-Уэлс к одному знакомому доктору. Очевидно, парнишка поправляется.

Каролин едва справилась со своим изумлением. Как Джейсон мог быть участлив к чужому горю и не испытывать ни капли жалости к собственной жене и ее страданиям?

Экипаж въехал в красивую буковую аллею, устье которой раскрывалось на просторной зеленой лужайке, где возвышался довольно большой дом. Вот и добрались, подумала Каролин, — Браутон-Курт.

Здание было сложено из серо-коричневого кентского камня, линии имело необыкновенно чистые, хорошо продуманные. На фасаде не замечалось никаких излишеств: ни колонн, ни вычурной лепки. Дом был простой четырехугольной формы, в три этажа. На крыше вздымались четыре дымохода. По переднему скату располагались мансардные окна. Строение не поражало ни своими размерами, ни возрастом, ни изысканностью, к чему, например, привыкла Каролин в Грешам-Холл, но сама эта безыскусность дышала таким величием, таким изяществом, что приходилось только диву даваться.

Каролин представляла себе, что ее встретит темное, мрачное местечко, что-нибудь вроде заново отстроенного старинного аббатства или, скажем, норманнского замка, холодного и чопорного. Но этот дом и его окрестности пронизаны были светом, теплотою. Дух гостеприимства, казалось, почивал на этих камнях, лужайках, аллеях. Каролин недоумевала, что заставило Синтию покинуть столь прекрасный, почти райский уголок.

Броддас остановил экипаж у высокого крыльца и, спрыгнув с облучка, открыл дверцу кареты. Прежде чем он успел опустить ступеньки, парадные двойные двери широко распахнулись, и вперед вышел седовласый, строгого вида старец:

— Добро пожаловать, милорд!

— Барлоу!

Джейсон выскочил из кареты и развернулся, чтобы помочь сойти дамам.

— Здравствуй, Барлоу, — улыбнулась Селена и по выщербленным каменным ступеням стала подниматься в дом Сурово, сановно поджатые губы Барлоу наконец расползлись в широчайшей ответной улыбке.

— Как приятно снова увидеть вас, миледи! Мы и не подозревали, что вы тоже приедете!

— Да, миссис Морли придется теперь позаботиться о том, чтобы горничные приготовили еще одну комнату — Она с удовольствием сделает это, миледи.

Джейсон протянул руку Каролин, и та приняла ее с благодарностью. Сейчас, когда ей предстояло вступить в дом, она особенно нуждалась в поддержке, кто бы се ни оказывал. Бедняжка очень нервничала, так как не знала имен слуг Между тем, когда Барлоу ввел их в дом, эти слуги уже выстроились вереницей. Каролин судорожно сглотнула: Боже, как много! И каким же образом с ними справляться? Впрочем, она знала, что все они выстроились в соответствии с рангами. Первой шла миссис Морли, о которой уже успела упомянуть Селена. Каролин несколько смятенно улыбнулась ей и поздоровалась.

— Добро пожаловать, миледи! — был, как водится, ответ.

Проходя вдоль шеренги и любезно отвечая приветствиями на поклоны, Каролин успела заметить, что оказываемый ей прием был заметно прохладнее того, что оказывался Джейсону и Селене. Очевидно, Синтия своим побегом глубоко задела честь семьи Сомервилл, которой, надо полагать, большинство слуг и принадлежало. И что бы ни придумывал Джейсон, как бы ни старался скрыть скандал от преданных ему людей, на чьих глазах Синтия покинула дом, это ему не удастся: едва ли они поверят в его итальянскую сказку. Ясно, что Синтия сыскалась отнюдь не во Флоренции!..