Свет и тень - Кэндис Кэмп

— Расскажи мне о деревне и о людях, которые живут поблизости. Сегодня я встретила женщину, которую леди Селена назвала Мэри Фентон.

— Видимо, это жена Клайда Фентона. Они у его светлости арендуют землю. Всегда арендовали и вообще испокон веков живут рядом с Сомервиллами.

Бонни продолжала называть имена важных людей в округе, имена многочисленных арендаторов, а также имена работников поместного парка. По просьбе Каролин она начертила приблизительный план дома, его первого и второго этажей, и назвала каждую комнату. Когда Каролин спросила о третьем этаже, Бонни лишь покачала головой.

— Он не используется, мисс, — сказала она, — конечно, если только не случается большой наплыв важных гостей. Мебель там обычно забрана чехлами. На чердаке устроены комнаты для прислуги. Но вам нет нужды изучать их. Я глубоко сомневаюсь в том, что мисс Синтия когда-либо наведывалась туда.

— На сегодня, думаю, достаточно, — вздохнула Каролин, потягиваясь. — Боюсь, я получила сведений гораздо больше, чем в силах переварить в один присест Ты была совершенно права, когда заикнулась о моем усталом виде. Нужно немного вздремнуть, перед тем как начать переодеваться к обеду.

— Очень хорошо, мисс Каролин. Когда понадоблюсь, позовете!

Как только Бонни вышла, Каролин бросилась обследовать комнату. Она открывала ящики и дверцы стенных шкафов, где бесчисленными рядками висели и лежали богатые наряды. Здесь были пеньюары и нижнее белье из шелка и кружев, чулки всех цветов, оборчатые нижние юбки, панталоны, отделанные кружевами, и сорочки, украшенные тонкими, нежных цветов, лентами. Она увидела высокую кипу льняных носовых платков с монограммой и опять-таки кружевным краем. Кружевные воротнички и косынки, переливающиеся шарфы, предназначенные для прикрытия плеч, лежали в стопках по дюжине. Лакированные шкатулки были переполнены серьгами из жемчуга, слоновой кости, жадеита и прочих камней красоты неописанной. В одном из ящичков она обнаружила убранные на лето меха: муфты и шляпки из лисы и шиншиллы, норковая накидка, подбитое соболем пальто. Другой ящик переполняли солнцезащитные зонтики, сделанные из шелка и тафты, с кружевами и бахромой. Матерчатые и кожаные перчатки различной длины и расцветки соседствовали с коллекцией раскрашенных пергаментных вееров на костяных ручках и в перламутровых чехольчиках.

На туалетном столике выстроилась батарея разнообразных флаконов. В ящиках лежали заколки и сеточки для волос, некоторые из которых были изготовлены из шелка, а некоторые из бархатной ленты, нарядные гребни, атласные ленточки для вечерних платьев. В другом ящике находились кашемировые и пайсельские шали, легкие накидки, сплетенные из шантильских и мальтийских кружев. В шкафу вишневого дерева на полках помешались шляпные картонки. Каролин снимала эти картонки одну за другой и изучала их содержимое. Там она обнаружила широкополую соломенную шляпу для жаркой погоды в деревне, зимний капор и множество шляп различного цвета и фасона, подходящих к отысканным там же платьям. Под шляпными картонками ровными рядами выстроилось почти такое же количество обуви: разного рода ботинки, мягкие домашние туфли из бархата, нарядные туфли на высоких каблуках для вечерних выходов. Богатство и разнообразие одежды и аксессуаров поражало. Среди этого великолепия, которое, казалось, жило своей собственной жизнью, Каролин почувствовала себя человеком маленьким и незначительным. Наконец, повернувшись к огромному, красного дерева шкафу, она увидела ряд туалетов, которые не могли ей присниться даже в самых смелых снах. Там были вечерние и дневные платья, платья для прогулок, бальные наряды. Все это оказалось сработанным из самых дорогих тканей, какие только ей когда-либо доводилось видеть: поплина, муслина, шелка, — тафты, бархата. Богатство расцветок поражало не меньше. Многие платья были пастельных тонов: бледно-желтые, голубые, розовые, с оборками и воланами. Но больше других внимание Каролин привлекли три платья в самой глубине шкафа: одно — цвета красного бургундского вина, другое — изумруда и третье — полночной сини. Жадно прикоснулась она к последнему платью, сшитому из атласа. С пологой линией выреза и широкой тафтяной лентой наряд дышал красотой и элегантностью. Каролин так давно не трогала своими руками подобных вещей, что только теперь поняла, как изголодалась по этому дивному ощущению — осязаемости изящества! Красота все время манила ее, но по бедности, в которой она жила, дорогие покупки делать не приходилось. Каролин понимала, что ее попросту мучило тщеславие, но остаться равнодушной к тем благам, которые с такой легкостью отринула Синтия, не представлялось возможным. Пусть только на краткий срок, но она позволит себе окунуться в эту роскошь, она оденет все эти богатейшие одежды и будет блистать в них, не испытывая ни малейшей неловкости.

Каролин немного вздремнула было, но какая-то девушка ее разбудила. Очевидно, это личная служанка Синтии, в ужасе подумала Каролин. Как же ее звать?

Полли? Памела?. Судорожно пыталась она вспомнить имя прислуги. Ах да! Присцилла!

— Прошу прощения за то, что разбудила вас, миледи, но уже скоро обед.

— Да, конечно, все в порядке!

Каролин села и потянулась. Она чувствовала себя достаточно отдохнувшей и желала без проволочек облачиться в выбранное ею платье.

— Как ты думаешь, Присцилла, у меня есть время для ванны? С дороги я кажусь себе крайне чумазой.

— Да, миледи, если вам угодно. Я приготовлю ванну немедленно.

— Спасибо, Присцилла, — улыбнулась Каролин.

Девушка сделала книксен и выскользнула из комнаты.

Через несколько мгновений она вернулась с другой служанкой. Вместе они втащили небольшую металлическую ванну, поставили се перед камином и ведрами живо наносили в нее воды. Потом Присцилла принесла горячий чайник и стала лить кипяток, что делала до тех пор, пока температура воды в ванне не стала приемлемой для вольготного купания в ней. Каролин издала вздох простого чувственного удовольствия, когда погрузилась в ванну. Ей подумалось, что она могла бы провести в этой ласковой, бережно обнимающей ее тело воде целую вечность.

По завершении процедуры Присцилла насухо вытерла свою госпожу, затем помогла одеть шелковое белье и принялась затягивать корсет, с каждым рывком значительно зажимая талию Каролин. Далее пришел черед нижней юбки, за которой последовал громоздкий каркас кринолина, удерживающий эти самые юбки на должной ширине. Присцилла собрала волосы Каролин в элегантный пучок, вокруг шеи повязала черную бархатную ленточку с перламутровой камеей. Серьги с такими же камеями она вдела в уши. Когда Каролин поднялась, Присцилла тщательно расправила на ней складки бирюзового вечернего платья и застегнула на спине пуговицы.

— Ах, миледи, вы всегда так чудесно выглядите, — восторженно прошептала Присцилла.

Стоя перед широким зеркалом, Каролин вынуждена была признать, что в самом деле выглядела обворожительно. Богатая ткань платья, волнение, охватившее ее оттого, что она надела его, окрасили кожу в алый цвет и зажгли огонь в глазах. Яркая бирюза углубила голубизну ее глаз, изумительный вырез платья подчеркивал совершенство фигуры. Каролин улыбнулась, почувствовав, как вселяются в нее уверенность и смелость. Пусть Джейсон ведет себя самым отвратительным образом, сегодня вечером она будет наверняка в силах противостоять ему!