Волчья ягода - Ольга Егорова

Со дня открытия прошло уже полтора месяца, а у них до сих пор не было секретаря!

Что было делать? Снова затевать историю с газетными объявлениями и бесконечными собеседованиями? Ну уж нет, увольте, подумал тогда Арсений, отыскал в ящике стола стопку резюме отвергнутых претенденток и принялся названивать всем по очереди.

И так уж вышло, что никого, кроме Анастасии Борисовой, в тот момент дома не оказалось. И мобильные номера почему-то тоже ни у кого не отзывались. Только тихая, ужасно раздражающая своего будущего начальника Ася сняла трубку и робко сказала:

– Я ждала вашего звонка…

На следующее утро он обнаружил ее в приемной.

Она сидела за столом прямо, будто кол проглотила. В белоснежной, идеально отглаженной блузке, с красивым маникюром и волосами, перехваченными на затылке в короткий и жиденький хвостик.

Арсений сухо поздоровался и ушел к себе в кабинет. Знал, что надо бы позвать девушку, конкретизировать ее обязанности, проинструктировать по разным общим и частным вопросам, но все откладывал этот момент. Да уж, послал Бог секретаршу из института благородных девиц… Наверное, именно там она свою высшую математику и изучала…

– Зайдите, – наконец позвал он ее по внутренней связи спустя целый час после начала рабочего дня.

Ася вошла и села на самый краешек стула. Как воробышек на жердочку.

Это-то его и добило.

– Прежде всего! – гаркнул он охрипшим голосом, от звука которого бедная институтка едва не подскочила. – Прежде всего вам следует быть более уверенной в себе. Секретарь – это в определенной степени лицо фирмы! Вывеска! Вы меня понимаете?

– Понимаю, – робко пискнула «вывеска», ожидавшая, видимо, что сейчас последует неминуемый конец света.

– Если вы будете все время сидеть на краешке стула, говорить таким тихим голосом и при этом делать вид, что сейчас от страха упадете в обморок, у нас никогда не будет никаких клиентов! Никогда и никаких! Вы это понимаете?

– Понимаю, – снова повторила девушка, изо всех сил стараясь говорить более уверенно.

Но получилось в этот раз еще хуже, чем в первый.

– Понимаете, а почему не выполняете?! – почти заорал Арсений.

Ему ужасно хотелось ее прогнать. И в то же время жалко ее было. Он даже рассердился на себя за это «почему не выполняете?!» – в самом деле, они ведь не в армии, и перед ним не какой-нибудь зеленый новобранец, а все-таки девушка…

– Извините, – проговорил он в сторону, обращаясь к портрету Билла Гейтса, висящему на стене.

Билл Гейтс ничего не ответил. И девушка промолчала тоже.

Арсений принялся объяснять рабочие моменты, почти не глядя на нее. Она кивала, изредка задавая вопросы. Все тем же тихим голоском, но вопросы не дурацкие, а по существу. «Неглупая все-таки, оказывается, – подумал тогда Арсений. – Просто затюканная…»

Получив инструктаж, Ася удалилась из директорского кабинета. Через минуту позвонил Митька, и выяснилось, что кому-то из них двоих надо срочно лететь в командировку в Нижневартовск. На целую неделю.

«Лучше семь дней на Крайнем Севере, чем в компании такой секретарши», – рассудил Арсений и велел Анастасии забронировать билеты на самолет.

Со своим первым поручением она справилась, и на следующий день Арсений забыл о ее существовании, с головой погрузившись в маркетинговые исследования рынка потолочных систем, которым и была посвящена выставка-конференция в Нижневартовске.

А когда вернулся, просто ошарашен был переменами, которые с ней произошли за это время. Испуганный воробышек словно по мановению волшебной палочки превратился в преисполненную достоинства и горделивого спокойствия диковинную птицу…

Ася абсолютно преобразилась. Стала, как и хотел Арсений, лицом фирмы, «товарным знаком». Куда только девались ее робость и застенчивость! Арсений был потрясен.

Но еще больше, чем Арсений, была потрясена сама Ася…

Она-то знала, что у чудесного превращения из гадкого утенка в лебедя были свои, скрытые от посторонних глаз причины. Двадцать два года она прожила на свете, придавленная тяжким грузом комплекса собственной неполноценности, тщательно культивируемого и родителями, и прежде всего бабушкой, Анастасией Сергеевной, женщиной старой пролетарской закалки.

А тут вдруг случилось. Как гроза среди ясного неба… И она в свете молний от этой грозы вдруг увидела себя и что-то такое про себя поняла очень важное, очень сокровенное…

Арсений, да и все остальные сотрудники «Вашего дома», про грозу и молнии ничего не знали. Они просто констатировали факт, что девчонка очень быстро акклиматизировалась, пришла в себя, стала похожа на человека. Оценили – и забыли, приняв как должное.

Со своими секретарскими обязанностями Ася справлялась блестяще. За шесть лет работы Арсений не мог припомнить случая, чтобы ей пришлось о чем-то напоминать дважды. Она по-прежнему вела себя тихо, никакого лишнего шума не производила, и даже голос остался все таким же тихим, но в нем появились уверенные, а порой даже и ироничные нотки. За годы совместной работы они успели стать добрыми товарищами, почти друзьями. И Арсений даже представить себе не мог, что когда-нибудь эти теплые дружеские отношения перерастут в… интимную связь.

Интимная связь! Название-то какое… Пошлое. Но с другой стороны, иначе и не скажешь. Потому что, конечно же, никакая это была не любовь. По крайней мере с его стороны уж точно. А что касается Аси…

Об этом он предпочитал не задумываться.

Все случилось совершенно неожиданно ровно год назад.

Вернее, год без одного дня.

В тот день Арсений впервые с момента развода с женой в стельку напился. Вообще-то алкоголиком он не был и в качестве анестезии против боли душевных ран чаще всего использовал не горькую настойку, а другое проверенное средство.

Этим средством была работа.

Когда постоянные скандалы дома становились невыносимыми, он уходил на работу в субботу и в воскресенье, сидел за столом, заваленным чертежами, проектами, сметами, технологическими отчетами. Жалел лишь об одном – что Федька опять остался на попечении восьмидесятилетней бабушки Ольги Тимофеевны, с которой ему ужасно скучно. Но поделать ничего не мог, потому что в таком взвинченном состоянии просто не способен был нормально общаться с ребенком.

Неизвестно, насколько затянулась бы по времени эта ситуация, если бы восьмидесятилетняя бабушка внезапно не умерла.

После похорон выяснилось – сидеть с Федором больше некому.

Родители Арсения давным-давно переехали жить в Москву.

Родители Татьяны были еще слишком молодыми и энергичными, чтобы посвящать свою жизнь внукам. Они объявили это молодым еще в день свадьбы, чтобы потом не выслушивать претензий.

Сама Татьяна собиралась посвятить свою жизнь науке.