Просто пришла любовь... - Лорин Батлер

— Клеменси, что с тобой? — Ленард внимательно посмотрел на нее, почувствовав, что она ушла в себя, задумалась о чем-то совсем.

— Ничего.

В представлении Клеменси близость мужчины и женщины заключала в себе особый, святой смысл, имела возвышенное предназначение. Клеменси сторонилась мужчин, которые видели в женщине лишь объект для удовлетворения своих физических желаний. На первом месте у нее всегда было настоящее чувство, а не похоть.

Но что же получается теперь, в случае с Ленардом? Она лежит с этим мужчиной в постели и готова отдаться ему, хотя знает, что он не только не любит ее, но даже не делает вида, что любит.

— И все-таки, Клеменси, чем ты встревожена?

— Я… я полагаю, одно дело согласиться разделить с кем-то постель теоретически, в рамках какой-то сделки, и совсем другое — осуществить эту идею на практике, — честно призналась Клеменси. В конце концов ведь он напрямую заговорил с ней о противозачаточных средствах, так почему же она не может столь же открыто объяснить ему свое психологическое состояние? Со словами: — У нас вряд ли что получится, Ленард, — Клеменси встала с кровати, взяла висевший на спинке стула шелковый пеньюар и накинула на себя. — Извини… Я знаю, что согласилась на все, но, наверное, я не такая искушенная в жизни, как хотела думать.

Клеменси боялась отдаться ему, поскольку Ленард мог понять, как сильно она любит его и что ей не хочется терять его по завершении их годичного контракта. Год — это слишком короткий срок!

— Я не буду грубым, — заверил ее Ленард. — Не смотри на меня так, пожалуйста.

— А как я смотрю на тебя?

— Так, будто я самое страшное чудовище, которое встретилось тебе на пути.

— Не думаю, что ты чудовище, — сказала она и ласково улыбнулась.

— Я рад. — Он нежно обнял ее и прошептал: — Ты мне нужна как никто другой, Клеменси. Ты так много значишь для меня!

— Неужели?

— Мы уже столько лет знаем друг друга! — Он глубоко вздохнул. — И я уже не могу относиться к тебе иначе. Особенно после того, как узнал, что моя мать души в тебе не чаяла.

Однако Клеменси было жаль, что Ленард относился к ней совсем не так, как к Беатрис. В отличие от бывшей любовницы она для него просто друг, соседка, партнерша в предвыборном спектакле. Когда срок их сделки закончится, и в распоряжение Клеменси вернется усадьба, Ленард будет удовлетворен, потому что результат их договоренности наверняка доставил бы удовольствие его матери.

Что ж, пусть так, решила Клеменси. По крайней мере, я не потеряю свой дом… Зато потеряю человека, которого люблю всем сердцем.

— Тебе не стало лучше? — ласково спросил ее Ленард. — Мне грустно видеть тебя подавленной.

— Скоро я буду в полном порядке, — заверила Клеменси. — Дай мне несколько минут.

Зайдя в ванную, она смыла макияж, открыла кран и ополоснула лицо. Прохладная вода помогла ей успокоиться. Клеменси пришла к выводу, что не должна думать о том, как будет жить через двенадцать месяцев: надо наслаждаться каждым днем, не загадывая, что будет завтра.

В спальню Клеменси возвратилась, уже полностью владея собой и даже слегка стыдясь своей несдержанности. Ведь Ленард был так нежен с ней, так внимателен, а она взяла и все испортила.

Клеменси уловила во взгляде Ленарда откровенное желание, и ее охватила приятная истома при мысли о физической близости. Клеменси, чуть помедлив, сняла пеньюар и, совершенно обнаженная, предстала перед восхищенным взглядом Ленарда.

Странно, но в эту минуту она абсолютно не стеснялась своей наготы, более того — жаждала мужских ласк. Ленард протянул руку, и уже в следующее мгновение Клеменси лежала на спине, чувствуя на себе приятную тяжесть Ленарда. Соприкосновение их обнаженных тел подействовало на Клеменси как удар электрического тока, и она вскрикнула от охватившей ее дикой, неуправляемой чувственности.

— Скажи, что хочешь меня, — прошептал Ленард. — Пожалуйста… Я не смогу по-настоящему и до конца обладать тобой, если ты сама не попросишь меня об этом.

Однако Клеменси молчала: она нестерпимо хотела близости с ним, но не могла найти слов, чтобы выразить свое желание. И тогда Ленард начал нежно ласкать ее, его руки и губы виртуозно играли на теле Клеменси прелюдию к симфонии любви.

Клеменси изнемогала от этой сладкой пытки, ей казалось, что еще немного — и она умрет от блаженства, однако каждый новый поцелуй, каждое новое прикосновение рук Ленарда доставляли ей все большее наслаждение, но не утоляли жажду ее тела, а лишь сильнее разжигали ее. Не в силах дольше терпеть, Клеменси закричала:

— Возьми меня, Ленард! Я хочу тебя! Пожалуйста!..

Клеменси была измождена до предела, но счастлива. Она прильнула к груди Ленарда и блаженно закрыла глаза. Ей хотелось услышать от него одно коротенькое слово — «люблю». Пусть даже в действительности он и не любил ее.

Она долго боролась со сном — боялась не услышать заветное слово, но Ленард молчал. И тогда Клеменси смежила веки и вскоре провалилась в глубокий, крепкий сон.

Ночью Клеменси неожиданно проснулась. В комнате была кромешная тьма, Ленард нежно обнимал ее, и она слышала его глубокое ровное дыхание.

На минуту Клеменси вспомнила, как ждала от него любовного признания, и ей стало смешно и обидно за себя. Да, физической близостью они просто скрепили свою сделку, и Ленард, разумеется, теперь будет чувствовать себя еще увереннее. Что же касается ее, то она, получается, просто сыграла с собой злую шутку, понадеявшись, что «влюбит» Ленарда в себя. Именно об этом она думала, именно на это втайне надеялась, когда ложилась с ним в постель.

Но, возможно, у нее еще есть шанс? Ведь впереди — целый год семейной жизни! Правда, год — не такой уж и большой срок.