Непокорная пленница - Вирджиния Линн

— Консистенция коровьей лепешки, — буркнула Уитни с отвращением, пытаясь проглотить сухой кусок.

— Все лучше, чем ничего, — заметил Теджас, и она послушно согласилась:

— Да, только коровья лепешка вкуснее.

Теджас затрясся от смеха, и это еще больше разозлило Уитни.

— Я что, теперь главный источник развлечения? — язвительно спросила она, и Теджас мигом отрезвел:

— Надеюсь, что нет, сеньорита.

Уитни попыталась оглянуться, но ветер трепал длинные, распущенные волосы, и его лицо только мелькнуло перед ней.

— Есть что-то, о чем вы мне не говорите, — упрекнула она, он не ответил. — Что это, Теджас?

Его голос прозвучал необычайно жестко:

— Капер прав. Вы задаете слишком много вопросов, Успокойтесь, все кончится хорошо.

Следующие несколько часов Уитни молчала, с ужасом гадая, что будет, когда они остановятся. Она понимала, что вокруг нее ведется спор, и вспоминала горячие, алчные глаза тех двух апачей. Один из них был тот, кто вытащил ее из пещеры, куда ее спрятал Уэст, — тот, в которого она стреляла. При мысли о нем Уитни содрогнулась и порадовалась, что вождем был Каттер: он только говорит о том, что оскальпирует ее, а остальные сделали бы это немедленно.

Уитни потеряла представление о времени и расстоянии, понимала только то, что они спускаются с горы в жаркую равнину. От бесконечной скачки рябило в глазах, ветер сушил лицо, солнце назойливо палило. Апачи, казалось, не чувствовали ни жары, ни солнца; если бы Теджас не дал ей потрепанную шляпу, она была бы уже похожа на свеклу — шляпа с широкими полями закрывала лицо от солнца и придерживала волосы.

Они останавливались только для того, чтобы напоить лошадей. Когда же они достигнут места назначения?

И что это за место? — вяло подумала Уитни. Она так устала, что ей было почти все равно, она желала только, чтобы прекратилась бесконечная скачка.

Они опять были в горах. На ночлег остановились на небольшом плато, окруженном соснами и другими вечнозелеными растениями, названия которых Уитни не знала. Она неуклюже опустилась на камень возле костра, который развел Теджас.

Одеревеневшая после непривычной скачки, подавленная, полная дурных предчувствий, она смотрела пустыми глазами, и в них отражались не широкие просторы, окружавшие их, а слабость духа и тела; она не замечала ни одиноко торчащие красные и пурпурные скалы, ни красоту могучих деревьев. Холодный ветер пронизывал насквозь, издалека доносился вой — от Теджаса она знала, что это воет койот. Вой долго висел в воздухе, одинокий, колеблющийся, завораживающий. Слезы вдруг брызнули из глаз, и Уитни посмотрела на Теджаса измученными глазами.

— Ничего не будет по-прежнему, — надтреснутым голосом прошептала она, и мексиканец задержал на ней взгляд.

— Все меняется. Жизнь — это череда перемен, — утвердительно сказал он, присел возле нее и развязал руки.

Восстановление циркуляции крови вызвало боль;

Теджас осторожными круговыми движениями растирал ей руки.

— Перемены не обязательно плохи, — продолжал он. — Некоторые умеют принять худшее и сделать из него лучшее. — Он посмотрел на нее хмурым, задумчивым взглядом. — По-моему, вы такая женщина, которая сможет это сделать, если захочет.

— Что вы пытаетесь мне сказать?

— Ничего. — Он пожал плечами. — Просто не падайте духом.

Уитни нахмурилась. Что это значит? Она так устала, что не хотела, чтобы он выражался загадками. Особенно потому, что к ним приближался Каттер, и выражение его лица не сулило ничего хорошего.

— Ты подался в няньки? — сказал Каттер Теджасу, но тот его проигнорировал. — Знаешь ли, я не ожидал, что ты будешь с ней обращаться так, как будто она хрустальная.

Теджас присел на корточки, внимательно посмотрел на Каттера и что-то сказал на их языке — тон был резкий, Каттер напрягся. Его ответ был столь же резкий.

Теджас встал, развернулся и ушел. Уитни посмотрела ему вслед полными страха глазами.

Она перевела взгляд на Каттера, на его темное лицо под индейской повязкой. Прекрасные зеленоватые глаза смотрели в упор и так холодно, что она готова была побежать вслед за Теджасом. Она безуспешно пыталась проглотить ком в горле. Наконец ей удалось произнести достаточно резко, с поднятой головой:

— Чего вы хотите?

Каттер что-то сказал индейцу, оба засмеялись, отчего Уитни стало еще больше не по себе. Каттер присел перед ней и кивнул головой в сторону апачи, стоявшего позади.

— Вы оказались яблоком раздора, мисс Брэдфорд.

Какие будут предложения?

— Я не понимаю, о чем вы говорите! — Она перевела взгляд с непроницаемого лица Каттера на полуголого индейца, стоявшего позади него, и ее кольнул страх.

— Неужели? — Каттер склонил голову на плечо. — Мне почему-то кажется, что понимаете.

Уитни встала.

— Слушайте, если вы и все это сборище первобытных аборигенов желаете поиграть — прекрасно, но без меня!

Чтобы подойти к единственному источнику успокоения, ей пришлось пройти мимо Каттера, с невидящими глазами и высоко поднятой головой, но тот остановил ее, круто повернув к себе. Он говорил ласково, но его выдавали глаза — они сверкали зелеными льдинками.

— Оставьте Теджаса в покое. Это вам не поможет. Я видел, какую игру вы затеваете, она вам не удастся!

— Как обычно, вы сами не знаете, о чем говорите! — Под отчаянной бравадой Уитни безуспешно пыталась скрыть страх. Взгляд скользнул в сторону апачей и Теджаса — тот молча стоял и слушал. У нее упало сердце — она поняла, что он не придет на помощь.

Каттер сменил злость на холодную невозмутимость.

— Это не имеет значения. — Еще больнее сжав ей руку, Каттер вытолкнул Уитни вперед. Приятный тон его речи мгновенно возбудил подозрение. — Кажется, у нас возник спор, кому вы принадлежите, мисс Брэдфорд.

— Что?!

Он указал на одного из апачей:

— Одинокий Волк говорит, что вы принадлежите ему, потому что он первый вас нашел, и если я, их вождь, не возьму вас себе, вы будете его женщина.

— Куда возьмете?

Каттер заморгал, зрачки расширились от удивления, потом он слегка улыбнулся:

— Возьму, как мужчина берет женщину, мисс Брэдфорд.

— Это же смешно… — Ее протест оборвался, когда она увидела язвительную усмешку Каттера и напряженное лицо Теджаса, которому было совсем не до смеха.

— Смешно или нет, но Одинокий Волк говорит, что много месяцев не знал белых женщин, и хотя вы слишком бледная, у вас хорошие зубы и сильные ноги. Он был настолько щедр, что предложил делить вас со своим двоюродным братом, Шкурой Буйвола.

Ее охватила ярость, борющаяся с остатками страха.