Тень и звезда - Лаура Кинсейл

Леда поймала себя на мысли о том, что каждый грязный бездельник в толпе на улице теперь кажется ей подозрительным. После того как она отказалась принять предложение поработать на мистера Джерарда и стать секретаршей вора, он с поразительной быстротой изменил свою внешность. Для начала он тряхнул куртку, и она превратилась в какое-то бесформенное одеяние. Потом, зацепив пригоршней сажи из очага, он втер ее себе в лицо и руки, и вскоре по ее комнате ковылял какой-то странный сгорбленный тип, замотанный в рваную одежду и, казалось, совершенно пьяный.

Задрав голову, он лукаво посмотрел на нее. Несмотря на царивший вокруг полумрак и солидный слой сажи на его лице, глаза Джерарда по-прежнему излучали таинственный серебристый свет, казавшийся теперь неуместным.

Леда протянула ему трость.

— Если хотите оставаться неузнанным, лучше держите голову опущенной, — посоветовала она.

Ухмыльнувшись, он почтительно приподнял шляпу:

— Благодарю за совет, мадам. Надеюсь, у вас есть моя визитка?

Поскольку визитка уже давно жгла ей карман, Леда лишь утвердительно кивнула.

— Тогда, возможно, мы еще встретимся.

В его голосе не было угрозы, не было вообще никаких эмоций.

Джерард оперся о трость, и Леда заметила, что его губы слегка скривились от боли.

— Вам нельзя много ходить, — торопливо заметила она. — Я найду для вас кеб.

Джерард покачал головой.

— Где ваша хозяйка? — поинтересовался он.

— Когда я спускалась вниз, она была в гостиной.

— Дверь туда закрыта?

Леда кивнула.

— Полагаю, вы хотите выйти незамеченным? Мм-м… Я только что позаимствовала у нее трость…

— Я действительно предпочел бы, чтобы она больше меня не видела. Вы избежите многих неприятностей, если ваша хозяйка не узнает, что ее трость украли. Впрочем, я достаточно заплатил этой даме: напомните ей об этом, если она меня в чем-то заподозрит. А теперь всего вам доброго, мисс Этуаль. — Джерард протянул Леде руку. — Надеюсь, я не слишком обидел вас и вы сможете меня простить.

Оставив Леду стоять на лестнице, Джерард стал медленно спускаться вниз и даже каким-то непостижимым образом не наступил на скрипящую доску на пятой ступеньке.

Спустя день после того, как Джерард ушел с Джейкобс-Айленд, Леда шла по улице и, конечно, думала о нем.

Воздух был напоен духом праздника. Яркое голубое небо, цветные флаги только подчеркивали беспечное веселье толпы.

Одна Леда печально брела среди людей, обуреваемая противоречивыми чувствами: с одной стороны, она тоже прониклась духом праздника, но, с другой, ни на мгновение не забывала о том, что в кармане у нее всего два шиллинга.

Накануне она потратила ровно половину своего состояния на баню, а затем навестила леди с Саут-стрит, и те наконец-то согласились написать ей необходимое рекомендательное письмо. Они списали его слово в слово из книги покойного мужа миссис Роутем. В этой книге можно было найти текст письма на любой случай жизни. Кстати, эту самую книгу, о чем было известно миссис Роутем, в последнее время использовали в качестве подставки под качающуюся ножку стола. Разумеется, сейчас ее там не было, но, как подозревала Леда, книга вскоре могла с легкостью обнаружиться где-нибудь у нее в сумочке, тем более что, по мнению миссис Роутем, ей было что почерпнуть оттуда.

Вооруженная рекомендательным письмом, Леда прямо с Саут-стрит направилась в агентство по найму миссис Герншейм, но на двери агентства обнаружила большое объявление, которое гласило:

«Закрыто в честь юбилейного празднования пятидесятилетия правления Ее Величества королевы Виктории, королевы Англии и императрицы Индии. Агентство откроется в понедельник, 27 июня».

* * *

Как будто все и без того не знают, что за празднество им предстоит!

Увы, за торжественным днем последует неделя празднеств, и пройдет как минимум восемь дней, прежде чем Леда сможет что-то себе подыскать. Восемь дней и два шиллинга — это было просто ужасно!

Леда вспомнила про полицию и награду, но тут же почувствовала, что ее лицо залилось краской.

Ей никто не поверит, так что нечего растравлять себе душу.

Она бесцельно брела по улице и наконец, махнув на все рукой, купила на последние два шиллинга портрет-розетку ее величества, обрамленный алыми, голубыми и золотыми ленточками, а также юбилейную кружку на память — точную копию той, которую принц заказал в компании «Доултон». Продавец заверил ее, что такие кружки будут выдавать всем тридцати тысячам британских школьников, которые в среду выйдут приветствовать королеву в Гайд-парк.

Ну что за нелепость — тут же спохватилась она: истратить последние гроши было настолько глупо, что Леда пошла прочь, чувствуя, как ее глаза наполняются слезами обиды, и чтобы скрыть это, она была вынуждена сделать вид, что заинтересовалась витриной магазина.

Разумеется, черное шелковое платье, надетое на ней сейчас, придется продать — равно как и перчатки, чтобы раздобыть денег на еду. Но что же она наденет на собеседование? В миткалевой юбке у нее чудаковатый вид — больше всего она похожа в ней на продавщицу… Впрочем, на большее ей рассчитывать все равно не приходится.

Правда, оставались еще серебряная щетка и зеркальце, доставшиеся Леде от мисс Миртл. Возможно, скоро настанет время продать и их.

Или… Внезапно в голову Леды пришла несколько более оптимистичная мысль: возможно, сержант Макдональд действительно интересуется ею и в конце концов сможет преодолеть собственную робость.

Кстати, он никогда не видел ее в черном шелковом платье и шляпке, надетых на ней сейчас. Судя по отражению в витрине, она выглядела весьма недурно, а розетка с портретом королевы, приколотая к черному лифу, смотрелась просто чудесно.

Леда отвернулась от витрины. Довольно прогулок, решительно сказала она себе, пора заняться делами.

По субботам сержант Макдональд и инспектор Руби приходили на дежурство с утра, а не вечером, так что, пока Леда дошла до Бермондси, они оба уже были в участке. Полисмены пили чай, который им разливала молодая леди в нарядном платье с большим турнюром. Корсет на ней был так сильно перетянут, что ее фигура походила на песочные часы.