Веление сердец - Лаура Торн

Младший из подручных засмеялся.

– Не похоже, чтобы ты могла оплатить врача.

– Ну, тогда мне помогла бы знахарка или цирюльник.

Старший, явно посочувствовав Катрин, сказал:

– Иди вниз, поверни у следующего угла налево и дойди до конца переулка. На правой стороне находится бедная хижина, она принадлежит старой Меган, она знахарка и помогла уже многим.

– Я благодарю вас, – пробормотала Катрин и заторопилась дальше. Наконец она добралась до нужной хижины, затаив дыхание, она постучалась. Прошло некоторое время прежде, чем она услышала за жалкой деревянной дверью какой-то шорох.

– Иду, иду, не надо так громко стучать ночью, соседи хотят спать.

В конце концов дверь открылась, и Катрин испугалась. Перед ней стояла старая женщина, вся сгорбленная, жидкие седые волосы были заплетены в тонкую косичку, свисавшую ей на грудь. Лицо было покрыто оспинами.

– Что ты хочешь? – голос ее на этот раз прозвучал так тепло и дружелюбно, что Катрин чуть не расплакалась.

– Мой муж болен, у него горячка, но перевязки не помогают. У него воспалилась рана на плече.

Старуха кивнула.

– Края раны покраснели и воспалились? Рана пахнет гнилью? У твоего мужа холодный пот?

– Да, – ответила Катрин. – Все точно так.

– Тогда поможет только перевязка с могильными червями.

– С могильными червями? – подавленно спросила она и вздрогнула. Старуха кивнула.

– Могильные черви сожрут гнилое мясо, и яд не будет больше распространяться по всему телу.

Катрин беспомощно пожала плечами.

– Но откуда мне взять могильных червей?

Старуха громко засмеялась.

– Как откуда? С кладбища, конечно.

Катрин испуганно подняла руки.

– Нет, нет, я не пойду ночью на кладбище, подобный поступок грех, нельзя нарушать покой мертвых.

Старуха недоуменно подняла брови и собралась закрыть дверь.

– Как хочешь, – сказала она. – Если твой страх сильнее твоей любви, тогда я ничем не могу тебе помочь.

– Остановитесь, подождите, я пойду на кладбище. Я сделаю все, что потребуется, если только вы сумеете поднять на ноги моего мужа.

Старуха кивнула, довольно проворно нырнула в свою хижину и вскоре появилась с маленьким кувшином и ложкой.

– Сюда, – приказала она. – Внутрь кладбища мы не можем зайти, мы должны копать за пределами стены.

Катрин сглотнула.

– Вы имеете в виду там, где лежат самоубийцы, нарушители брака, повешенные, обезглавленные и сожженные на эшафоте?

– Именно там, детка.

Она посмотрела в лицо Катрин и увидела, что ту всю трясет.

– Не надо бояться, малышка, это были такие же люди, как мы. Их души сейчас у Господа. Здесь, внизу, не осталось ничего, кроме их пустых оболочек.

Катрин храбро сглотнула, а спустя совсем немного времени она уже стояла на коленях и рылась в темной сырой земле. Ей пришлось долго копать и при этом снова ранить свои больные руки, пока она наконец наткнулась на червей.

– Не пугайся, девочка, где есть могильные черви, находится гнилое мясо, а где есть гнилое мясо, там есть и кости.

Старуха стояла рядом с Катрин и светила ей фонарем. Катрин задрожала. Вытерев мокрый лоб, она продолжала копать дальше. Уже вскоре она наткнулась на что-то, похожее на руку. Катрин подавила крик, прикусила губу, стараясь думать только о Кассиане. Никогда и ничего более ужасного в своей жизни ей не приходилось делать. «Я ковыряюсь руками в трупах, – подумала она, – я хуже палача, я совершаю смертный грех, если бы не Кассиан, я бы никогда такого не сделала». Тошнота подступала к горлу; но она вынуждала себя сдерживаться. Ее чуть было не вырвало, но тем не менее она взяла себя в руки. «Бог является Богом не только живых, но и мертвых, – твердила она про себя. – Он не будет против того, что я копаю его поле». Однако время, которое потребовалось ей, чтобы накопать столько червей, сколько надо было для старухи, показалось ей бесконечным. Наконец старая женщина открыла свой беззубый рот и пробормотала:

– Хватит, малышка, на первый раз хватит.

Катрин засыпала землю обратно, затем встала, стряхнула грязь со своего платья и, плотно сжав губы, пошла со старухой в маленькую комнатку в одном из убогих переулков Сохо, где они жили с Кассианом.

Она дрожала всю дорогу, но прогоняла из головы любую мысль о пережитом кошмаре. «Я люблю Кассиана, вот и все, – думала она, – он должен выздороветь, для этого я сделаю все, что нужно». Однако собственные руки казались ей такими грязными, что Катрин чувствовала отвращение к самой себе. Ей казалось, что этими руками, копавшимися в могилах преступников, она испачкает все, к чему только прикоснется. Старуха словно прочла мысли Катрин.

– Протри свои руки уксусом, если тебя тошнит, но не забудь: мы созданы из земли и снова уйдем в землю, для твоей тошноты нет никакого основания. Ты, может быть, спасла жизнь своему мужу. Никакого греха ты не совершила.

Едва только они вошли в комнату, как Катрин сразу окунула свои руки в уксус с водой. Раны на ее ладонях обожгло сильно, из глаз полились слезы, но она не обратила на них внимания.

Кассиан лежал на постели в той же позе, как его оставила Катрин. Его дыхание было прерывистым, лоб покрывали капельки пота.

– Помоги мне его повернуть, – сказала старуха, пощупав его лоб. – Мы должны поторопиться, вполне возможно, времени у него осталось совсем немного.

При этих словах слезы опять брызнули у Катрин из глаз.

– Господи Боже, пожалуйста, не дай ему умереть, – умоляла она. Так осторожно, как только она могла, она вместе со знахаркой повернула тяжелое тело Кассиана так, чтобы он лежал на животе. Старуха осмотрела рану.

– Дай мне полоску ткани, – сказала она. – Быстренько, девочка.

Катрин оторвала, как и Кассиан до этого для ее рук, кусок от нового покрывала и протянула его старухе. Знахарка открыла кувшин и вытрясла червей на ткань. Когда ткань была прижата к ране, Катрин содрогнулась. Ей показалось, что ее сердце вот-вот разорвется.

Она погладила его волосы, покрыла его спину поцелуями в то время, как слезы текли по ее щекам.

– Возьми остатки ткани и окуни их в холодную воду, – приказала старуха и посмотрела на Катрин взглядом, полным сочувствия. – Заверни его в ткань, чтобы спадал жар, как только ткань нагреется, снова окуни ее в воду.

Катрин послушно кивнула.

– Вы думаете, он выздоровеет? – робко спросила она.

Старуха посмотрела на нее долгим взглядом.

– Я не знаю, дитя, – сказала она наконец. – У него гангрена, не все его тело еще поддалось ей, еще есть надежда, позаботься о том, чтобы спал жар, и, если ты можешь… – Она бросила на Катрин взгляд, полный сострадания, – то дай ему пару яиц, мясо и молоко были бы тоже не лишними, но это невозможно, не так ли?