Только сердце подскажет - Натали Андерсон

Лайэм поднял голову – на его губах играла хищная улыбка. Он снова поцеловал Викторию, и его руки переместились к ее груди. Виктория задохнулась от прикосновения. Он не касался сосков, просто обхватил ее груди и нежно сжимал их, лаская пальцами. Виктория почувствовала, как внутри у нее все сжалось, когда он снова поцеловал ее. У парня было просто невероятное чувство ритма, превратившееся для нее в сладкое плотское мучение.

Она больше не могла держаться на ногах. В буквальном смысле. Лайэм подхватил ее и положил на эту ужасно узкую кровать. Виктория выдохнула с облегчением; разведя ноги, она потянулась к Лайэму, когда он встал на колени и склонился над ней.

Но он не лег на нее своим весом, не прижался к ней пахом, как она хотела. Вместо этого его губы и руки снова заработали в тандеме, заводя ее ритмичными движениями. Она выгибалась, снова и снова касаясь его бедрами.

– Лайэм, – молила она. – Пожалуйста.

Он оперся на руки, чтобы посмотреть ей в глаза.

– Я всегда хотел тебя, – сказал он напряженно.

– Я тоже, – бесстыдно призналась Виктория. – Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, давай начнем.

К ее огромному облегчению, он оторвался от нее, поднял с пола свои брюки и вытащил из кармана новую упаковку презервативов. Спустя минуту она услышала щелчок, завершивший процесс его облачения в латекс.

Виктория откинулась на кровати и слегка раздвинула ноги для него. Но он обхватил рукой ее лодыжку и начал все заново – целовать от кончиков пальцев, поднимаясь вверх по ноге. Это была настоящая пытка. Это было настоящее блаженство.

Она извивалась под ним, не зная, плакать ей или смеяться, в ярости, что Лайэм все еще сдерживался и не входил в нее. Она перевернулась, решив взять инициативу в свои руки и оседлать его.

Лайэм позволил ей быть сверху, но не входил в нее. Вместо этого, смеясь, взял ее за бедра и приподнял, удерживая чуть в воздухе.

– Подразни меня, – простонала она.

– После того, как ты кончишь.

Виктория закрыла глаза.

– Ты должен быть внутри меня.

Он рассмеялся:

– Тогда мы в тупике. – Лайэм сполз с кровати, поднимая ее, так что она осталась на том же месте, но теперь чуть выше его.

– Ты знаешь, как я люблю побеждать, – пробормотал он, накрыв ладонями ее груди. – Для этого я пойду на все.

Он сдвинулся чуть выше, чтобы поцеловать ее прямо туда, где она жаждала его губ, – и его язык вошел в нее.

Она вскрикнула:

– Лайэм.

– Иди ко мне, – пробормотал он, провел языком по нежным складкам, а затем обхватил губами ее клитор и слегка пососал его.

Ее бедра дрожали, и она прижала кулаки к коленям. Лайэм протянул руки, чтобы снова обхватить ее груди ладонями. Виктория тяжело дышала, понимая, что никогда не сможет превзойти его в этом.

– Если я кончу… – задыхалась она.

– Да. – Он оторвался от нее, на долю секунды нарушив ритмичные движения языком.

– Если… – Она не смогла закончить предложение.

– Да. – Он продолжал ласкать ее грудь одновременно с движениями своего языка и губ.

– я…

– Да.

– О да! – Виктория задрожала, почувствовав, как оргазм накрывает ее. Неотвратимый. Восхитительный. Долгий стон вырвался у нее сквозь стиснутые зубы, пока Лайэм продолжал свою сладостную пытку, – и волны удовольствия проходили через Викторию, содрогавшуюся в судорогах экстаза.

– Пожалуйста, – задыхалась она.

Лайэм отпустил ее, и она скользнула назад, слегка ударившись головой о стену.

– Осторожно. – Он притянул ее к себе, пытаясь протолкнуть под себя, но эта ужасная кровать была слишком маленькой.

Тогда они отказались от этой идеи и скатились на пол, не выпуская друг друга из объятий. Виктория была поглощена страстью. Она обвилась вокруг его тела, закинув ноги ему на поясницу, а руками вцепившись в его короткие волосы.

Лайэм посмотрел на нее сверху вниз. Его глаза блестели – широко раскрытые, сосредоточенные, отчаянные.

– Сейчас, – властно скомандовала Виктория.

Тут же Лайэм вошел в нее настолько глубоко, что Виктория едва не вскрикнула от неожиданной боли. Но это было так невероятно хорошо, что она хотела еще. Она выгнулась, призывая его продолжать. Лайэм подался назад и снова вошел в нее до упора. Еще раз. Еще. Виктория постанывала от удовольствия каждый раз, когда чувствовала эти мощные толчки.

– Нравится? – Лицо Лайэма было искажено гримасой страсти.

– Не останавливайся, – взмолилась она, схватив его за ягодицы и пытаясь приблизить к себе. – Еще… – застонала она. – Я хочу все.

Лайэм возобновил движения в мучительно идеальном ритме. Виктория вцепилась в него, не в силах сдержать стоны каждый раз, когда он входил в нее, с каждым толчком все сильнее и жестче.

– Лайэм! – вскрикнула она на пике удовольствия, испытывая невероятное по своей интенсивности наслаждение, и впилась ногтями ему в плечи, пятками в поясницу.

Он зарычал. Тело его напряглось, руки сильно, до боли, сжали ее. Лайэм снова издал яростный крик, и в следующий момент все напряжение, вся мощь покинули его тело, и он упал на Викторию.

Спустя какое-то время Лайэм поднял голову:

– Только не засыпай.

В ответ Виктория крепче обняла его, так чтобы он не мог от нее оторваться. Она и не собиралась спать. Каждая клетка ее тела, каждый нерв были на взводе, и ей не верилось, что она вообще сможет когда-то успокоиться и заснуть. Она была настолько сверхчувствительна, что боялась расплакаться. Он снова поднял голову и посмотрел на нее:

– Я умираю от голода, а ты?

То, как быстро он вернулся в реальность, рассмешило ее. Она почувствовала облегчение и расслабилась.

– Ты не поел на свадьбе?

– Как ни странно, но мне не хотелось есть, после того как я прочел твое сообщение. Я был слишком напряжен. Не мог дождаться удобного момента, чтобы уйти оттуда.

Его откровенность заставила ее улыбнуться еще шире.

– Мне очень не хочется тебя разочаровывать, но в холодильнике у меня пусто.

Он поднялся с пола и подошел к ее мини-кухне, открыл дверцу шкафа и вздохнул, но затем повернулся и подмигнул ей:

– Ты будешь поражена, что я могу наколдовать из ничего.

– В самом деле?

Он кивнул:

– У меня бывали разные ситуации. Спорим, ты никогда не пробовала сэндвичи с замороженным зеленым горошком.

– Как мило. – Виктория засмеялась, но сердце ее заныло.

Но Лайэм продолжал веселиться:

– Особенно с черствым хлебом.